Автор Даниэль Клугер

Эти заметки никакого отношения не имеют к семейным проблемам, хотя по заголовку иной читатель может решить именно так. Просто после опубликования в газете "Время" материала о геноциде в Руанде редакция получила несколько писем, в которых фигурировал один и тот же вопрос: чем объяснить странную снисходительность мирового сообщества к убийцам? Предположим, в случае с Израилем сочувствие европейцев к арабскому террору можно было бы списать на традиционный многовековой антисемитизм христианского мира. Ну, а описанная в статье трагедия? Нельзя же предположить, будто лидеры современного мира тоже оказались в плену старой антинаучной гипотезы о еырейском происхождении несчастных тутси и тем самым списать их поведение на все тот же антисемитизм!
Все нижесказанное - попытка объяснения, причем (сразу оговорюсь) попытка субъективная.

Когда мы говорим о современном терроризме, о террористах-смертниках, о "культуре смерти", столь активно развившейся в исламском мире за последние десятилетия, мы зачастую пребываем в плену ложного представления о сугубо восточном, именно исламском феномене. Стараясь не отождествлять террор и ислам, мы тем не менее полагаем, что только в лоне последнего мог возникнуть и развиться террор в его нынешней форме. Тем самым мы как бы определяем современный терроризм, массовое появление "живых бомб" как явление восточное, к которому Запад (и Израиль в том числе) имеет отношение лишь как фактор, спровоцировавший это зло.
Между тем дело обстоит далеко не так. Разумеется, у современного терроризма есть родство и кровное - с теми же исмаилитами-ассасинами, убийцами, посылаемыми Горным Старцем. Об ассасинах в последнее время писали много и подробно и именно в связи с тем, что усматривали в их действиях и мотивах множество черт, роднящих с членами таких организаций как ХАМАС или "Хизбалла". Но это - родство непрямое, так сказать, двоюродное.

Прямые же родственники, предтечи или даже прародители современных камикадзе обитали и обитают на другом континенте, ныне спокойном и даже сонном. То есть - в Европе. Причем - как ни парадоксально - в тот период истории, когда на смену автократиям-монархиям пришли демократии. Хотя парадокса тут на самом деле нет: террор предполагает возможность воздействия на власти с целью изменения политики, позиции - вплоть до свержения власти, изменения общественного строя и т.п. В монархическом же государстве можно было лишь заменить одного правителя другим - иными словами, существовали политические убийства ("тираноубийства"), не было терроризма.

Правда, следует отметить, что террористы в чем-то подражали и что-то заимствовали у тираноубийц. Нечто, напоминавшее ритуал. Юридический характер акта тираноубийства подчеркивался использованием вполне определенной системы знаков. Например, убийце надлежало остаться на месте покушения: восстанавливая законность (а убийство правителя совершалось как бы во имя торжества закона и справедливости), тираноубийца формально преступал закон, поскольку общество не уполномочило его быть судьей и палачом, однако он сознательно обрекал себя на гибель, дабы еще раз увтердить главный принцип - наказуемо всякое нарушение, кто бы и зачем бы его ни нарушал. Поскольку в любом монархическом государстве убийство государя влекло за собой смертную казнь, именно здесь следует искать зарождения "кодекса самоубийцы", характерного для нынешнего террора. И действительно, именно этот принцип унаследовали террористы, пришедшие на смену тираноубийцам: например, согласно неписанному кодексу русских эсеров боевик должен был оставаться на месте проведения теракта вплоть до появления полиции, дабы подчеркнуть этим фактом политический, а не уголовный характер совершенного преступления. Правда, в отличие от тираноубийц древних эсеры допускали применение различных мер к освобождению арестованного - после ареста.

Однако для рядовых боевиков остаться на месте взрыва брошенной бомбы означало прежде всего самопожертвование - этим объясняется поведение, например, Ивана Каляева в тюрьме: "Я хочу умереть на эшафоте - тогда моя сметрь тоже послужит Делу". Иными словами: я не преступник, я убиваю - но в имя великой цели, и во имя этой же цели я отдаю свою жизнь тоже. По сути - тот же принцип террориста-самоубийцы, которым руководствуются нынешние палестинские "камикадзе". Принцип, ставший частью "культуры смерти", и, как мы видим, имеющий отношение не столько к религиозным принципам ислама (осуждающего самоубийства точно так же, как и другие монортеистические религии), сколько к сугубо европейскому "кодексу террориста", тщательно вырабатывавшемуся в течение почти двух столетий именно в недрах западной цивилизации.

Распространявшиеся после смертной казни боевиков их письма-завещания, обращенные к друзьям и родным, но главное - к народу, именем которого они клялись и во имя которого (как они полагали) совершались чудовищные преступления - еще одна характерная черта старого европейского терроризма. И разве не аналогом ее (с поправкой на изменение технологии) является распространение после теракта, совершенного "живой бомбой" видеокадров с его обращением? Эти кадры ритуальны, слова, произносимые кандидатом в самоубийцы - тоже. Но давайте задумаемся: на кого рассчитаны эти съемки, с некоторых пор активно транслирующиеся всеми телекомпаниями мира (в том числе, израильскими)? На палестинцев же? Или это все-таки часть того ритуала, который адресован в первую очередь европейцам (оговорюсь: под европейцами я подразумеваю представителей Запада вообще)? Часть кровавого театра, ставшего нашей повседневностью?

Террор является не столько методом войны "слабого с сильным", как нам пытаются объяснить на протяжении долгого времени, сколько методом управления обществом посредством превентивного устрашения и способом создания тоталитарного общества в условиях общества иного типа - в частности, демократического. Невозможно победить в войне террористическими методами. Но довести общество до того, что в нем начнется так называемая "массовая истерия страха", а затем "массовая истерия неповиновения", то есть довести общество до того, что оно само начнет требовать от властей выполнять требования террористов (даже если требования эти убйственны для общества) это возможно.

В таком случае - о каком обществе идет речь? Каким обществом пытаются манипулировать террористы? Только ли израильским? Для чего, в таком случае, эти постоянные трансляции уже упоминавшихся выше видеосюжетом? Только ли для того, чтобы вызвать сочувствие самоотверженности? Но убийца, торжественно заявляющий миллионам сидящих перед телевизорами обываетелей, что он идет сейчас убивать, вызывает не сочувствие, а страх! А такой эффект руководителям и идеологам терроризма необходим только в том случае, если они хотят вызвать массовую истерию во всем западном обществе - с тем, чтобы вынудить мировых лидеров действовать в выгодном для террористов направлении? Для начала - отдать Израиль.

Но лишь для начала. Цель террор - захват власти. Власти абсолютной - всякая другая достигается легитимным путем в рамках существующих обществ. У власти надо удержаться - для этого тоже существует террор. Недаром те государства, в которых терроистические организации приходили к власти, превращались в тоталитарные, действовавшие исключительно методами государственного террора.
Таким образом, снисходительность Европы к террористам в значительной степени продиктована страхом. И значит терроризм фактически достиг своей цели: поселить в обществе страх. Телевидение, в мгновение ока делающее достоянием каждого кровавый акт, совершенный в любой точке земного шара, приводящее в каждый дом фанатика-убийцу, сжимающего (ритуал!) автомат и лично каждому говорящего о том, куда и зачем он сейчас отправляется, - как бы приводит террор в каждый дом. Мир - глобальная деревня, и говоря об обществе, которым пытаются управлять террористы, следует говорить о мировом сообществе.

Но кроме страха есть и еще одна причина, более глубокая (хотя и менее доказуемая) этой самой снисходительности. Европа - мать терроризма, будь то терроризм анархистов позапрошлого века, эсеров и иже с ними прошлого, или (как я уже показывал) исламских самоубийц нынешнего. А как можно ненавидеть собственное дитя? Его можно стыдиться, его можно ругать и даже порою посечь розгою. Но в то же время пытливо всматриваться: есть ли в нем что-то хорошее, заставляющее мать тайком гордиться своим детищем? Например, гордая посадка головы, огонь в глазах… Да, есть. И Европа втайне гордится. Как смотрела с боязливым восхищением на Гитлера. Как ластилась к Сталину. Как с замиранием сердца следила за детельностью Баадер - Майнхоф и парижских леваков в 1968 году. Кстати, многие нынешние европейские политики участвовали в тех и им подобных событиях - и отнюдь не на стороне закона…

Вот так и смотрит европейская цивилизация на нынешних террористов - со страхом и тайным восхищением.
Ибо они - ее дети. Ее порождения.

Обсудить на форуме | Наверх | Перейти в раздел Нам пишут