военно-исторические зарисовки.

#81
Юридически конкиста закончилась в 1573, когда Филипп II принял «Ордонансы о новых открытиях». Отныне первопроходцам запрещалось употреблять само слово «завоевание». Суровые наказания (вплоть до смертной казни), грозили тем, кто попытается захватывать индейцев в рабство, забирать их имущество без оплаты, не говоря уж о применении оружия. Колонизация должна быть мирной, посредством подарков и божьего слова.

Именно такого поведения ожидала корона от Хуана де Оньяте в 1597г. Он должен был исследовать и колонизировать Новую Мексику, т.е. нынешний юг США (штат Нью-Мексико, частично Техас, Оклахома и Канзас). С ним шли около 400 чел., из них много женщин и детей. Боеспособных мужчин на итоговом смотре было лишь 129 - предполагалась работа миссионеров и создание стабильного поселения, а не война.


Поначалу все шло хорошо, с местными находили общий язык. Однако в конце 1598 случилось несчастье. Небольшая группа испанцев зашла в дружественное селение Акома, чтобы купить кукурузную муку, в обмен на топоры и тому подобное. Индейцы согласились, сказав, что запасы хранятся не в одном месте, а в нескольких домах. Когда солдаты разбрелись по городу, чтобы забрать муку, воины Акомы набросились на них из засады и перебили поодиночке. Спаслись немногие, погибло 12 человек (включая племянника Оньяте).

Ситуация угрожающая - маленькая колония и так дохнет с голода среди бескрайних голых равнин Новой Мексики. Помощи ждать неоткуда. Если не подавить очаг войны в зародыше, им не удержаться. Конкистадор прежних времен, какой-нибудь Писарро, в такой ситуации сразу бы выхватил шпагу и крикнул «Сантьяго!».

Оньяте тоже действовал быстро, но времена изменились. 28 декабря 1598г. он, как губернатор Новой Мексики и глава судебной власти, начал заочный уголовный процесс против индейцев Акомы. Процесс шел 2 недели. Само собой, все под запись - в испанской колонии могло не быть еды и одежды, но бумага и чернила были всегда. Сначала Оньяте направил запрос своим священникам-францисканцам, «на каких условиях может вестись справедливая война (guerra justa), и как в ней поступают с противниками и их имуществом». Официального ответа пришлось подождать - Рождество, святые отцы заняты.

Тем временем Оньяте заслушивал показания свидетелей и рекомендации своих офицеров. Все выступали под присягой, все заносилось в протокол, вина индейцев была доказана. К протоколу приобщили наконец-то поступившее заключение экспертов-священников.
Заключение многословно рассматривает якобы теоретический вопрос. Вывод: война справедлива, если, например, ее ведет законный представитель монарха против бунтующих подданных. Разумеется, делать это можно лишь «ради сохранения мира и спокойствия, но не из мести или жадности к чужому добру». Но, раз уж это guerra justa, с пленными и имуществом поступают по усмотрению. Губернатор намек понял: индейцы Акомы ранее присягали королю Испании, т.е. их действия являются мятежом. Значит, Оньяте, как губернатор, имеет право с ними воевать («История Новой Мексики» капитана Гаспара де Вильягра).

Но не так сразу. 10 января Оньяте обьявил общее собрание колонистов для обсуждения результатов суда. Судебные документы были зачитаны, затем он огласил аргументы «за и против» войны. Каждому колонисту дали возможность выступить. Все поддержали войну, особенно семейные. По результатам, ясное дело, был составлен еще один протокол. После чего губернатор, наконец, смог официально обьявить войну насмерть (a sangre y fuego, “кровью и огнем»).

Самое трудное было позади, остались пустяки - взять Акому, которую испанцы еще в 1540-х называли «самым сильным укрепленным городом в мире». Селение тогда (как и сейчас) располагалось на отдельно стоящей отвесной скале высотой 110м. Доступ - только по вырубленным в камне ступенькам. Наверху стояло около 500 домов (многие в 3-4 этажа), жило там несколько тысяч человек. Дрались не только их воины, но и женщины. Подумаешь, задача.

DSC03183-1024.JPG
Aerial_View_of_Acoma_Pueblo_Sky_City.jpg

Акома (она же Sky City, штат Нью-Мексико), фото из сети

Брать город отправились 70 солдат под командой Висенте де Зальдивара, еще одного племянника Оньяте. Губернатор поручил ему сначала предложить индейцам вернуться к повиновению и выдать зачинщиков. В случае отказа - начать штурм, «но действовать милосердно, ибо они совершили преступление скорее по неразумию, чем от злобы.» Зальдивар добросовестно предлагал ультиматум трижды, в ответ сверху летели камни.

Бой прошел как обычно - пока основной отряд вел отвлекающую атаку, 12 испанцев (включая командира) вскарабкались по отвесному склону. А затем, стоя на краю скалы, отражали нападение сотен противников, прикрывая подьем товарищей. Продолжалось это двое суток, затем плацдарм расширили, на веревках подняли 2 легких орудия и доски для преодоления расщелин. Началась пальба картечью, уличные бои, и к концу третьего дня Акома сдалась. Погибло до 800 индейцев (многие прыгнули со скалы, чтобы не сдаваться), остальных взяли в плен. Город сожгли. Надо ли говорить, что в небе являлись апостол Сантьяго и Святая Дева?

Но апостол-апостолом, а порядок быть должен. 9 февраля Оньяте начал еще один судебный процесс. Индейцам предоставили адвоката (одного из офицеров) и переводчика. Заслушали показания как индейцев, так и солдат. Адвокат не был оригинален - направил прошение о помиловании, мотивируя, что его подзащитные «нецивилизованы», т.е. неразумны.
Через 3 дня губернатор огласил приговор. Смертную казнь не получил никто, но все мужчины и женщины старше 12 пошли в рабство сроком на 20 лет. Кроме того, мужчинам старше 25 (их после боя осталось всего 24 чел.) отрезали ногу. Детей отдали на воспитание священникам. Впрочем, многие индейцы вскоре сбежали и вновь построили селение на том же месте.

Бюрократические труды Оньяте на этом не кончились. Вернувшись в Мехико через 11 лет, он сам попал под суд, где обвинялся, в т.ч., в излишнем применении силы против Акомы. После долгого процесса его признали виновным, приговорив к крупному штрафу и запрету посещать Новую Мексику. Остаток жизни он провел, досаждая королю петициями с просьбой отменить это решение.

Оньяте называют «последним конкистадором», и не зря. К концу 16в. испанцы вовсе не разучились переносить лишения, совершать подвиги и зверства или видеть в небе святых. Просто они слишком хорошо научились писать бумаги.
 
#82
Интересный факт - находясь на североафриканском театре действий Второй Мировой войны, немецкие танкисты завели традицию переезжать кучки верблюжьего навоза «на удачу». Видя это, союзники изготовили противотанковые мины, замаскированные под эти кучки. После того, как несколько из них сработало, немцы стали избегать нетронутый навоз. Тогда союзники сделали мины, которые выглядели как кучки навоза со следами уже переехавших их гусениц.

yBrQGFKphq4.jpg
 
#83
Интересный факт - находясь на североафриканском театре действий Второй Мировой войны, немецкие танкисты завели традицию переезжать кучки верблюжьего навоза «на удачу». Видя это, союзники изготовили противотанковые мины, замаскированные под эти кучки. После того, как несколько из них сработало, немцы стали избегать нетронутый навоз. Тогда союзники сделали мины, которые выглядели как кучки навоза со следами уже переехавших их гусениц.

Посмотреть вложение 32894
Один момент. Я имел удовольствие наблюдать настоящий навоз верблюда в естественных условиях.
Смею заметить, что верблюд лепёхами и большими кучами не какает, у него всё выходит достаточно сухо и фрагментировано. Как под это мину замаскировать, не совсем представляю.
Хотя, возможно, многое зависит от рациона животного и породы. Мне встречались двугорбые среднеазиатские верблюды, может африканские делают это иначе.
 
#86
БЕЛЬГИЙСКИЙ КОРПУС БРОНЕВИКОВ В РУССКОЙ АРМИИ

Бельгийский корпус добровольцев (360 человек, 10 бронеавтомобилей, 7 мотоциклов, 10 грузовиков для материально-технического обеспечения) участвовал в Первой мировой войне в составе РУССКОЙ армии. Какие обстоятельства предшествовали этому?
Немного предыстории...


Впервые идея применения бронированных машин возникла в самом начале Первой мировой войны, когда четверо друзей (Шарль Хенкарт, Бодуэн де Линь, Анри де Вильмон и Отт) приспособили для этого автомобиль «Минерва», оборудовав его примитивной броней и снабдив пулеметом. С переменным успехом они использовали его в рейдах против германских войск, пока он не попал в засаду и не был уничтожен.
Рассказы об этих подвигах дошли до бельгийского военного атташе в Париже майора Огюста Коллона, который развил идею, сформировав собственный корпус бронированных автомобилей (Corps beige des Autos-Canons-Mitrailleusses) с помощью двух фанатиков – барона де Кравеца (владелец широко известного конезавода) и графа Ги д'Аспремон-Линдена.

Основу нового формирования составляли машины марок «Пежо» и «Минерва» (скорость до 80-90 км/ч), вооруженные 37-мм пушками, использовавшимися в военно-морском флоте, и пулеметами Хочкисса. В полном снаряжении вес броневика достигал 4000 кг. Кроме боевых экипажей, каждый из которых состоял из командира, пулеметчика, водителя и помощника водителя, корпус имел техническую службу, группы мотоциклистов и велосипедистов.
Очень властный Коллон хотел, чтобы его подразделение стало настоящим элитным, для чего в парижском доме моды «Пакен» была заказана специальная униформа, а набор личного состава происходил из заядлых автомобилистов, принадлежавших к дворянским родам. Но несмотря на то что представителей последних действительно было немало, основу корпуса все же составляли солдаты не из знати, такие, например, как 18-летний поэт Марсель Тири, изъявивший желание «развлечься и поучаствовать в добрых сражениях», или Герд, больше известный под именем Констана ле Марина (Констан-моряк), профессиональный борец. Он прославился боевым кличем: «On a leur couper la tˆte!» («Мы отрежем им головы!»), который переняли и русские военные, сражавшиеся вместе с бельгийцами.
После тренировок в Булони корпус в апреле 1915 г. был направлен на бельгийский фронт, где на грязных, затопленных полях Фландрии единственное, что оставалось делать его личному составу, – это ждать и умирать со скуки.

Однако вскоре все изменилось. В июне того же года фронт посетили российские высшие военные чины, на которых бронетехника произвела большое впечатление, вместе с тем удивила бездеятельность столь дорогого подразделения.
Правительства Бельгии и России пришли к соглашению: корпус броневиков под командованием майора Коллона передается в распоряжение русского царя для использования в боевых действиях в Галиции. 20 июля с ведома высших бельгийских военных властей был объявлен набор добровольцев для участия в боях на Русском фронте в составе элитного формирования. Около 360 солдат и офицеров откликнулись на этот призыв, еще 85 присоединились к ним несколько позже, в 1916 г., уже в самой Галиции.

В сентябре 1915 г. экспедиционный корпус добровольцев (360 человек, 10 бронеавтомобилей, 7 мотоциклов, 10 грузовиков для материально-технического обеспечения) покинул Брест на английском судне «Врей Кастл», взявшем курс на Архангельск. Путешествие длилось около трех недель.
Первое впечатление бельгийцев от России было традиционным для иностранцев. «Грандиозная мозаика, золото на голубом фоне, белые стены и круглые башни церквей: Архангельск!» – писал Марсель Тири. Военврач Брассин дал другую оценку: «Кругом грязь, неразбериха, примитив и глупость». Капитан Ван дер Донкт попытался разобраться в «русской душе»: «Смесь европейских и азиатских чувств, полная контрастов, которые смущают чужестранца, - писал он впоследствии. - Иногда мягкие и стоические мелодии патриотических солдатских песен, затем печальные и монотонные мелодии крестьянских девушек, сидящих на пороге ... И снова жестокость и варварство, как будто Иван Грозный все еще жив».

Из Архангельска они переехали в Петроград, где были освистаны и почти атакованы местным населением. Ошеломленные бельгийские солдаты позже узнали, что их приняли за австрийских военнопленных. Недоразумение быстро забылось, и начался «медовый месяц». Корпус разместился в Петергофе, который произвел на прибывших сильное впечатление. «Представьте себе Версаль, перенесенный на Финский залив..., – писал Брассин, – и нас буквально пичкали деликатесами, икрой, водкой, на нас сыпался поток приглашений каждое утро». Богатые рестораны не закрывали свои двери перед бельгийцами, а те, хотя действовал запрет на алкоголь, находили возможность, чтобы раздобыть выпивку.
Лиричный Марсель Тири вспоминал: «Бледные пристани на Неве, непостижимый Эрмитаж... свидания с женщинами, нежная мелодичность их волшебного языка».

8 ноября офицеры корпуса были официально представлены в Царском Селе императору, а в начале декабря перед ним парадным маршем прошли бронеавтомобили, мотоциклы и велосипеды. При этом бельгийцев, в частности Ван дер Донкта, тронули застенчивость и благородство царя. Но были и другие впечатления. Так, Брассин весьма жестко пишет о Распутине, видя в нем «корень всего зла». По его словам, это «ужасная бестия, повергающая Россию в бездну». И все же большинство бельгийцев находились под впечатлением доброжелательности русского царя. Один из них писал домой: «Представь себе, он спросил нас, переносим ли мы холод!»
Кстати, произошел эпизод, закончившийся скандалом, когда майор Коллон произвел сам себя в полковники. По его мнению, бельгийский майор равен именно российскому полковнику. Дипломатический конфуз зашел так далеко, что Коллона отозвали домой и разжаловали, правда после того, как приехал новый командир – майор Шемет.

В конце января 1916 г. корпус броневиков прибыл в Збарац на участок генерала Брусилова (зона австрийской оккупации), а в апреле подразделению представили нового командира. Ситуация стала меняться: укреплялась дисциплина, нарушители отправлялись домой. Сам же Шемет о своей миссии в России отзывался так: «Мы вновь переживаем нашу историю трехсотлетней давности».
Летом началось наступление генерала Брусилова, в ходе которого бельгийцы приняли участие в боях на тарнопольско-львовском направлении. В первом же столкновении с противником один бельгиец погиб, четыре других пропали без вести, когда группа велосипедистов попала в засаду около Цеброва. Однако затем новости становятся приятнее: бронированный корпус первым занял Езерну и несмотря на сильный артиллерийский огонь закрепился в Зборове. Во время грандиозной церемонии в Езерне 104 бельгийца получили Георгиевские кресты.

Из Езерны корпус переместился в Боетсяцы и 16 сентября принял участие в русском наступлении близ Свистельников. Брассин увидел в нем настоящее побоище, где были «бесчисленные раненые... тысячи убитых». Он выразил недовольство российской медицинской службой, являясь единственным врачом на линии фронта, в то время как его русские коллеги находились в глубоком тылу.

К русским солдатам бельгийцы относились со смешанными чувствами, считая, что в бою они хороши. Шемет говорил о «древнем и великом русском народе», о том, что его соотечественники должны быть благодарны русским, которые несмотря на «невероятные потери продолжают сражаться за общее дело». Тири писал: «Удивительные солдаты! Их всего лишают, они с трудом понимают, за что они сражаются, однако они продолжают драться несмотря на усталость, физические и моральные страдания». Однако, как только бой кончается, русские солдаты говорят только о «домой», так что в глазах Тири они становятся «жалующимися телятами». Им требуется строгая дисциплина, пишет Шемет, им нужен авторитарный режим, как у негров в Бельгийском Конго или аборигенов в Голландской Индонезии!

Большая проблема, по мнению бельгийцев, с низшим командным составом Русской армии – прапорщиками. Они запрещают бельгийским солдатам курить на улице, посещать дорогие рестораны. Вновь прибывший Штирс характеризует одного из них так: «Тупой крестьянин, едва научившийся писать свою фамилию и ведущий себя как тиран, потому что он завидует нашему успеху у девушек!» Множество бельгийцев просили вернуть их домой, красноречиво мотивируя свое стремление: «Довольно царской дисциплины». К счастью, визит генерала де Рикеля, главы бельгийской миссии в России, разрешил ситуацию. Он – желанный гость в царской ставке в Могилеве, и как русский император может отказать в чем-то бельгийскому барону, который катает на своих широких плечах царевича?.. В результате бельгийские солдаты больше никогда не должны были подчиняться суровой русской дисциплине.

Неожиданно бельгийцы были разбужены звуками «Марсельезы», под которую царь отрекся от престола, под нее же к власти пришел Керенский. Последнего Ван дер Донкт, находившийся в Киеве, где дислоцировался корпус броневиков, считал идеалистом. Вместе с тем тот ему был неприятен: «Красная угроза надвигается». Этот вывод Ван дер Донкт сделал после того, как увидел обернутую красной материей статую Столыпина. У Марселя Тири создается такое же впечатление, когда он видит попа, благословляющего красный флаг. Другие бельгийские солдаты настроены более оптимистично и пишут своим невестам: «Вскоре все изменится. Мы забьем германцев до смерти. Я бы не хотел оказаться на их месте!» А «жалующиеся телята», как пишет Тири, т.е. русские солдаты, уже не жалующиеся, а требующие.

В корпусе броневиков не знают, что делать. В конце весны, чтобы поддержать земляков, прибывает неожиданный гость – министр Эмиль Ван дер Вельде, бесспорный лидер Бельгийской социалистической партии. После его пламенной речи все бельгийцы, а вместе с ними и присутствовавшие при этом русские подхватывают знаменитый клич ле Мартина «Мы отрежем им головы!».
К сожалению, боевой порыв оканчивается катастрофой: немцы наступают, русские бегут, «тяжело зараженные бациллой анархии».

В августе 1917 г. майор Шемет просит освободить его от командования корпусом, ему на смену прибыл одноглазый Роуз.
В октябре к власти в России пришли большевики во главе с Лениным, а бельгийцы снова оказались в Киеве. Там они дискутируют с новой Украинской Радой. Бельгийцы невысокого мнения об украинских солдатах Рады. «Опереточные офицеры со своими карнавальными солдатами», – писал Тири. «Примитивный парад», - комментировал Ван дер Донкт.
Затем они становятся свидетелями взятия в феврале 1918 г. Киева большевиками, с которыми во второй половине того же месяца достигают следующей договоренности: они могут покинуть Киев, но без своих броневиков. Получив разрешение взять винтовки, они умудряются прихватить с собой и пулеметы.

Личный состав элитного экспедиционного подразделения покинул Киев 20 февраля 1918 г. на специальном поезде даже со специальным купе, предназначенным для семи бельгийских солдат, женившихся на русских девушках. Бельгийцы достигли Москвы, в числе которых был Марсель Тири. Из Москвы поезд направился в Вологду, где мнения о дальнейшем маршруте разделились: в Сибирь или в Мурманск и Архангельск? Тех, кто отправился по первому маршруту, на первой же станции после Вологды настигла телеграмма генерала де Рикеля, потребовавшего двигаться по направлению к Мурманску. Однако большинство солдат корпуса отказывались ехать туда и начали брататься с красноармейцами (лидер бунтовщиков, молодой унтер-офицер из группы велосипедистов по имени Жюльен Лахаут, после войны стал лидером Бельгийской коммунистической партии, а в 1950 г. был убит неизвестным).

В течение трех дней никто не знал, что делать. Затем китайский посол сообщил, что железная дорога на Мурманск перерезана германскими войсками и бельгийцы могут без дальнейших дискуссий продолжать свое путешествие по сибирскому маршруту.
10 марта новые проблемы в Омске. Местные советские власти потребовали, чтобы бельгийцы сдали оружие. Ван дер Донкт взрывается: «В 1914 году германцы предлагали Бельгии золото или свинец. Мы выбрали свинец и всегда и везде теперь будем выбирать свинец».
Советы снимают свои требования на условии, что бельгийцы не присоединятся к белым войскам.
Поездка продолжается до Иркутска. Около Иркутска они встречают освобожденных австрийских и немецких военнопленных, которые настаивали на том, что солидарность между народами Европы против азиатской России необходима для спасения европейской цивилизации. Реакция бельгийцев, как пишет Тири, была короткой: «Пошли к черту».

В Чите глава местного совета Лазо хотел обыскать поезд, надеясь изъять пулеметы. Бельгийцы откупились от проверявших солдат: те пулеметов не нашли, но получили взамен добротные бельгийские ботинки.
На китайской границе пересели в китайский поезд - вагоны комфортабельные и сделанные в Бельгии.
27 марта они встретили в Маньчжурии офицеров Белой армии. Три недели жили в Харбине.
23 апреля – Владивосток! Почти все бельгийцы присутствуют на приеме на борту американского крейсера «Бруклин».
25 апреля "корпус бронированных автомобилей" причалил на корабле «Шеридан» в Сан-Франциско. Бельгийцы, служившие в Русской армии, торжественно проследовали по американской земле и в июне 1918 г. прибыли в Париж, где подразделение немедленно расформировали - бельгийские власти боялись, что оно заражено революционными идеями.
Оглядываясь назад, Марсель Тири писал, что у них если и осталось «что от русского народа и российской жизни, так это любовь, которая прочнее, чем горечь неудач и разочарований». Для них, по его словам, «это всегда будет страна, где мы провели три удивительных года».

В заключение можно сказать, что до сих пор нет написанной полной истории этой экспедиции. Имеются статья Огюста Тири и некоторые опубликованные и неопубликованные мемуары участников.

Р. Бойен

aGQZlAMealA.jpg

It8i7w3WY3I.jpg

BG0_8gH7IBI.jpg

QwuYIvQJeno.jpg

MIWBjfhYmtQ.jpg
 
#87
Русское Сомали

10 декабря 1888 года из Одессы отплыл пароход со 150 терскими казаками-добровольцами на борту. Возглавлял отряд авантюрист Николай Ашинов. Целью экспедиции было заявлено сопровождение духовной миссии в христианскую Абиссинию (Эфиопию).

В 1883 году Ашинов уже побывал в Абиссинии: выдав себя за представителя русского императора, он вёл переговоры с эфиопским негусом (императором) относительно политического и церковного сближения двух стран.

6 января 1889 г. отряд Ашинова высадился на берегу Французского Сомали (совр. Джибути). Французы полагали, что целью русской экспедиции действительно является Абиссиния, и не препятствовали русскому отряду. Но, к их удивлению, Ашинов нашёл в окрестностях заброшенный египетский форт Сагалло и стал там обустраиваться. Форт был переименован в Новую Москву или станицу Московскую, а земля на пятьдесят вёрст по берегу и сто вёрст вглубь объявлена российской территорией.

Прибывший в крепость французский офицер потребовал в кратчайшие сроки покинуть Сагалло. Ашинов отказался. Франция тогда находилась в союзных отношениях с Россией, и местные власти не решились на самостоятельные действия по выдворению со своей территории, пусть и незваных, но представителей дружественной державы.

Началась переписка между Парижем и Петербургом. Император Александр отреагировал на авантюру Ашинова довольно резко: «Непременно надо скорее убрать этого скота Ашинова оттуда... он только компрометирует нас, и стыдно будет нам за его деятельность». Авантюра Ашинова могла помешать успешно развивавшемуся процессу российско-французского сближения. Французскому правительству было сообщено, что Россия не будет против, если Франция примет меры по выдворению русского отряда со своей территории.

Получив карт-бланш от русского правительства, французы направили к Сагалло эскадру в составе крейсера и трёх канонерок. После того, как Ашинов, очевидно не понимая серьёзности положения, вновь отказался подчиниться требованиям французов, те начали обстрел крепости. Несколько русских было убито и ранено. Наконец над Сагалло в качестве белого флага подняли рубаху Ашинова. Поселенцы были переданы прибывшему за ними русскому военному кораблю «Забияка», увёзшему их на родину.

It8i7w3WY3I2.jpg
 

Олег Грановский

Модератор
Команда форума
#92
Янычары против султанов. Почему на Ближнем Востоке военные становятся политической оппозицией:
https://lenta.ru/articles/2016/07/24/orientalrevolts/

Палач всея Руси. Кровавые и бесчеловечные убийства, совершенные Иваном Грозным:
https://lenta.ru/articles/2016/07/26/ivan_terrible/

Руки в крови. Книга политического теоретика Джона Данна «Не очаровываться демократией»:
https://lenta.ru/articles/2016/07/29/bloody_hands/
 

Олег Грановский

Модератор
Команда форума
#94
#97
Визит крейсера «Варяг» в Кувейт в 1901 году

В начале ХХ века Кувейт неожиданно стал точкой внимания сразу трёх мировых держав – Германии, России и Англии. Англичане переиграли всех в закулисной дипломатической игре, определив на столетие вперёд зону своего влияния на Аравийском полуострове. Не помогло России и бряцание оружием – поход крейсера «Варяг» в Кувейт в 1901 году.

5e27cadcf1bfdc4e5d657cc3d95.jpg

Задолго до начала Первой Мировой войны ведущие державы начали планировать разделение уже дышавшей к началу XX века на ладан Османской империи. Для Великобритании, контролировавшей Египет, а следовательно и Суэцкий канал, первейшей целью было взять под свой контроль шейхства Персидского залива. Они представляли собой один из последних элементов, необходимых Британской Империи для установления окончательного господства в Индийском океане.
В то же самое время между Российской Империей и Германией канцлера фон Бюлова шла своеобразная «война железных дорог: «немцы хотели реализовать проект Берлин-Багдад, а российская сторона – построить колею от левантийского Триполи до Кувейта. Противоречие заключалось в том, что немецкий план подразумевал постройку линии Багдад-Басра-Кувейт. Очевидно, что реализован мог быть только один из проектов. Османская империя, все еще хозяйка указанных территорий, сделала конечной станцией немецкой железной дороги Басру и оказала российской стороне определенную поддержку в реализации её плана.

6406a9da0bcc43fbac5d5142b4b.jpg

Великобритания, наращивавшая свое влияние в регионе, не могла позволить того, чтобы кто-то другой взял в свои руки лакомые куски недобитого зверя, коим являлась Османская империя. Для этого было необходимо не столько помешать другим претендентам, сколько подружиться с местными шейхами и внезапно объявить, что эти территории являются независимыми государствами, находящимися под протекцией Британской Короны. Примечательно, что уже в начале XX века у Великобритании был план по строительству трансаравийской железной дороги, начать который было нельзя, не получив контроль над искомыми территориями.
В январе 1899 года между Кувейтом и Великобританией было подписано тайное соглашение, фактически придававшее шейхству статус британского протектората и запрещавшее его тогдашнему правителю – шейху Мубараку ас-Сабаху – вести самостоятельную внешнюю политику и предоставлять кому-либо концессии на подвластных ему территориях. Естественно, что об этом соглашении не знали не только в Российской, но и в Османской империи.

cb52ff546bf4a280ec4fae4b301.jpg

Для того, чтобы наладить контакты с местной властью, Россия отправляет в 1899 году в Кувейт своих агентов под видом купцов, прибывших для закупки мерлушки – грубошерстного овечьего меха. Вскоре после этого происходит установление отношений между шейхством и российским консульством, располагавшемся в Багдаде.
Следующим шагом российской стороны явилась демонстрация силы и добрых намерений: в марте 1900 года в Кувейт прибыла канонерская лодка «Гиляк». Её встречал сам шейх Мубарак ас-Сабах, а также русский консул, прибывший из Багдада. Во время торжественного обеда владыка Кувейта выступил в качестве резкого противника британской экспансионистской политики и намекнул, что его держава не отказалась бы от покровительства Российской империи. Воодушевленный этими речами российский консул, естественно, не подозревал, что соглашение с англичанами о протекторате уже было заключено.
По итогам визита было решено нарастить российское дипломатическое присутствие на Аравийском полуострове. В частности, на этом настаивал тогдашний министр финансов С.Ю.Витте. Российское правительство питало насчёт Кувейта особые надежды и, словно ослепленное ими, не придавало значения тому, что хитроумный Мубарак ас-Сабах ни разу не подтвердил свои просьбы о покровительстве письменно, словно боясь быть скомпрометированным.

2bbdebd258f642d26a39634d7b7.jpg

Наконец, в декабре 1901 года в Кувейт прибывает еще не успевший стать легендарным крейсер «Варяг». Как шейх Кувейта, так и британские соглядатаи остались впечатлены военной мощью российского судна. Англо-индийская пресса обвиняла Российскую Империю в эскалации напряженности в регионе, а Мубарак ас-Сабах выразил надежду, что в Кувейт прибудут и торговые суда из России. Визит оставил смешанные впечатления и не то чтобы повлиял на улучшение отношений между странами.
Российская Империя продолжала посылать в Кувейт военные суда. Так, прибывший в шейхство в ноябре 1902 года крейсер «Аскольд» «неожиданно» повстречал находившийся в местной бухте британский военный корабль. Российское правительство восприняло это, как посягательство на их сферу интересов: объединив силы с французами, они направили в Кувейт крейсер «Боярин» в сопровождении военного корабля Infernet.

3fc0ee797efa75f0a2af4659dbc.jpg

На этом противостояние между державами не остановилось: начался обмен «любезностями» посредством размещения заказных материалов в различных газетах и журналах. Российская пресса обвиняла Великобританию в узурпации всех прав на Персидский залив, в то время как европейские печатные издания считали, что Российская Империя стремится создать прецедент для военного решения проблемы раздела сфер влияния.
Постепенно конфликт сходил на нет: Британия продолжала втайне ото всех контролировать Кувейт, Османская империя – наращивать сотрудничество с Германией, в то время как Россия обзавелась своим планом: в случае, если Великобритания попыталась бы захватить Кувейт, то Российская Империя объявила бы недействительным англо-русское соглашение касательно Афганистана.

4149e0fc32589d0697168860d12.jpg

Тем не менее, в 1913-м была подписана англо-османская конвенция, по которой Османская империя обязалась уважать границы и территориальную целостность шейхств Аравийского полуострова. Она никогда не была ратифицирована, но явилась полной неожиданностью для Российской Империи, всё еще надеявшейся сделать Кувейт сферой своего влияния. Наконец, началась Первая Мировая война, итогом которой явилось печально известное соглашение Сайкс-Пико, не только поделившее Ближний Восток между Францией и Великобританией, но и поставившее жирную точку на амбициях России в этом регионе.
Провал российской дипломатии в Кувейте показателен: политика Российской Империи на Ближнем Востоке, а в частности на Аравийском полуострове, была запоздалой и непоследовательной. Так же, как был потерян Кувейт, позже будет потеряна и Саудовская Аравия, разве, что причиной этому будет уже фиаско советских властей.

e91676abc95446cb15e7cfa58cd (1).jpg

http://nnm2.com/blogs/colormebadd/vizit-kreysera-varyag-v-kuveyt-v-1901-godu/