Ностальгия по СССР

Так получилось , что когда мне было 5 лет , Эдуард Успенский отводил меня в садик в течении нескольких недель . Его тётя , Зоя Аронова ( урождённая Успенская ) , жила со своим мужем , прокурором в отставке , в соседней с нашей квартире . Своих детей у них не было , и Эдуард был для них любимым племянником . Я мало помню эти дни , но по рассказам моих родителей , он имел очень хороший подход к детям , разговаривая с ними на равных , как со взрослыми .
 
В Ленинград труппа прибыла за пять дней до премьеры (ту назначили на 26 декабря) и тут же столкнулась с недоразумением в стиле социализма. Номера в гостинице «Астория» советская сторона распределила так: люксы достались рабочим сцены, костюмерам, монтерам; ведущих актеров засунули в номерки поплоше. Складывалось мнение, что при расселении руководствовались зарплатной ведомостью по принципу: чем меньше заработок, тем лучше комната. В согласии с этой теорией жена композитора Гершвина осталась без номера вообще.
Устроившись в гостинице Капоте вышел подышать морозом на Исаакиевскую площадь и зафиксировал следующий поразивший меня факт: Ленинград в 1956 был еще городом лошадным.
«Стоял полдень, но на площади не было особого движения — лишь одна-две машины да автобус с зажженными фарами. Зато по заснеженным мостовым то и дело змеились запряженные лошадьми сани».
В Мариинском театре, «переименованном (хотя никто его так не называет) в Кировский» гости смотрели балет «Корсар». Капоте пишет, что, если не считать венецианского Фениче, Мариинский самый красивый театр, который он видел в жизни. Была и ложка дегтя - Капоте не глянулись деревянные, «как в школе», ненакрашенные кресла. Кроме того, -
«В театре было холодно, но, невзирая на это, всем, в том числе и дамам, пришлось оставить пальто в гардеробе; даже миссис Гершвин вынуждена была расстаться со своей норкой, ибо в России считается крайне некультурным, nye kulturni, входить в пальто в театр, ресторан, музей и т.п.»

Следующий день мыслился как день покупок. Капоте вместе с миссис Гершвин и еще одним челом отправился на Невский проспект.
Идя в магазины, компания настолько не представляла реальности, что друг Капоте сладко рассчитывал найти в комиссионке Фаберже в подарок оставленной дома женушке.
В комиссионке путешественники нашли следующий ассортимент:
«…испорченный веер (30 долл.), использованная пуховка для пудры (7 долл.), янтарный гребень с выломанными зубьями (45 долл.), грязные авоськи (100 долл. и выше), серебряная ручка от зонтика (340 долл.), ничем не примечательные шахматы из слоновой кости, где не хватало пяти пешек (1450 долл.), целлулоидный слон (25 долл.), розовая алебастровая кукла, потрескавшаяся и облезлая, как будто долго лежала под дождем (25 долл.)»
В поисках икры путешественники заглянули в продовольственный, где икры не было, а были «африканские ананасы, израильские апельсины, китайские ли-чжоу». Что такое, кстати, эти ли-чжоу я так и не понял.
Единственную покупку за прогулку совершил Капоте, выкинув 45 баксов на шляпу из «фальшивого каракуля» и столкнувшись с муторной системой оплаты, которую в 1980-ых и я еще застал.
«…на реализацию сделки понадобилось сорок минут. Вначале продавец дает вам квитанцию, и вы несете ее в кассу, где переминаетесь с ноги на ногу, пока кассирша производит вычисления на счетах — метод, несомненно, эффективный, но лучше было бы, если бы какой-нибудь изобретательный советский человек придумал автоматическую кассу; после того как деньги уплачены, кассирша ставит на квитанции штамп, и вы несете ее обратно продавцу, который к этому моменту обслуживает еще пятерых человек; в конце концов он все-таки примет квитанцию, сходит к кассиру для проверки, вернется, выдаст вам покупку и отправит в отдел упаковки, где вы выстоите еще одну очередь. По завершении этого процесса мне была выдана шляпа в зеленой коробке».

Из культурно известных фигур Ленинграда Капоте упоминает знакомство только с четой Вертинских (не расслышав фамилии, он окрестил их Нервицкими). Знакомство произошло во время празднования сочельника в ресторане гостиницы «Астория».
Лидия Вертинская очень удивилась, что Капоте ничего не слышал о ее муже, всемирно знаменитом шансонье.
Капоте отметил: «Собственно говоря, это была самая красивая и элегантно одетая женщина, виденная мной в России».
Чего стоило Вертинской прилично одеться, стало ясно, когда во время танца дама срулила на советы Маньки - спекулянтки:
«Для вас и ваших друзей в России все, должно быть, очень дорого. Послушайте моего совета, не меняйте доллары. Продайте вашу одежду. Только так можно получить рубли. Продайте. У вас любой купит. Если без шума. Я живу здесь, в гостинице, номер пятсот двадцать. Скажите приятельницам, чтобы несли мне туфли, чулки, то, что поближе к коже. Что угодно, — говорила она, впившись ногтями мне в рукав, — скажите им, я куплю что угодно».
Таковы впечатления одного из лучших прозаиков США об одном из самых красивых городов мира.


 
Нашел у себя таллиннский автобусный билетик середины 80-х. Слезился, разумеется...
Сейчас переезжаю, всё перетряхивается, на новом месте очухаюсь и начну пОстить отчёт обо всём, "всплывшем" с 72-х кв.м. чудовищно захламленного жилья. Обещаю много вкусностей: жильё оказалось музеем в бОльшей степени, чем я осознавал...)))
ticket.jpg
 
Моя первая поездка была в 81-м. И, поскольку имел дело с Тартуским ун-том, то до Таллинна доезжал редко. Было 2 поезда "Москва-Таллинн", из них через Тарту шел один - его я и предпочитал...
 


Даже такое было, оказывается. Я точно помню, что пригородные стоили дороже, и давки в них были солидные. Платили водителю, билеты он выдавал ( не талоны ). По цене не помню, но больше 20 копеек, несколько монет надо было давать. Столько ездил, но сумма не отложилась в голове. :) И электричку не помню.
 
до талончиков и билетиков в кассах которые надо было крутить, еще были специальные тетки (особенно на пригородных маршрутах) с кожаной сумкой через плечо и рулончиками отрывных билетов разных номиналов.
 
Сверху Снизу