ВМФ РФ

Eще есть и вопрос про массовость пуска. Малые корабли не могут сразу выпустить много ракет. Получается, что они будут нести все-таки ядерные боеголовки? Я тут философствую. Если затронул то о чем в сети говорить нельзя, пусть остается без ответа. :)
 
Последнее редактирование:
А это много? Один эсминец класса Arleigh Burke может выпустить больше, чем вся Каспийская флотилия.
Ввсе равног это прибрежный флот. Без авиаприкрытия нет океанского.
Хотя в училище (конец 70-х) преподаватели говорили, что МРК вполне может потопить авианосец - "бюджетный ответ".
Сейчас все сложнее.
А флотские офицеры были и сейчас есть, пусть и послабее, чем раньше, время другое.
 
Последнее редактирование:
Авианосец "Адмирал Кузнецов" в результате чрезвычайного происшествия с плавучим доком 30 октября получил 52 повреждения, стоимость их устранения составит около 70 млн рублей. Об этом в четверг ТАСС сообщил глава Объединенной судостроительной корпорации (ОСК) Алексей Рахманов.

"Комиссия [созданная для оценки ущерба] насчитала 52 повреждения. Суммарно восстановление корабля будет стоить около 70 млн рублей, то есть в рамках бюджета модернизации "Адмирала Кузнецова" это относится к категории незначительных повреждений", - сказал Рахманов, отвечая на соответствующий вопрос.

Он также сообщил, что "ничего серьезного, чтобы могло повлечь увеличение сроков ремонта или не подлежало восстановлению, мы не обнаружили". "Завершение ремонта планируется на конец 2020 года и начало испытаний, соответственно, на 2021 год. Передать корабль флоту планируется в середине 2021 года", - уточнил глава ОСК.

Единственный авианосец ВМФ России "Адмирал Кузнецов" получил повреждения 30 октября при спуске на воду в из-за того, что под ним затонул плавучий док ПД-50. В частности, на палубу авианосца упал установленный на стенке дока кран. Сейчас корабль находится на 35-м судоремонтном заводе.


Отсюда: https://primechaniya.ru/home/news/n...dmirala-kuznecova-obojdetsya-v-70-mln-rublej/

Писали, что взлетную палубу кан проломал, а разве это "незначительно"?
 
А флотские офицеры были и сейчас есть, пусть и послабее, чем раньше, время другое.
Офицеров не было. Почему? По мне - офицер, как и любой человек (нет даже в большей степени тк на иждевении у народа) - создает значимый, нужный результат своей работы, на годы. Тем более такой громадный коллектив офицеров. У ВМФ СССР таких результатов не было.
Не сомневаюсь, что в КП Узбеской ССР (для примера как более известная расследованиями) были честные люди, но в целом ситуация известна, так и ВМФ СССР. Нет корруция и кумоство в ВМФ , вероятно, были поменьше чем в республиканских партиях, но я ведь не про них, а про итог работы - он одинаков. И даже сегодняшний печальный итог был заложен, именно, в те годы.
 
А это много? Один эсминец класса Arleigh Burke может выпустить больше, чем вся Каспийская флотилия.
И да ударов, одного эсминца в 48 Топоров, как мы помним по Сирии, еле-еле хватает на один аэродром.
Это что бы была понятна - "мощь" Каспийской, ну или Черноморской флотилий.
 
И да ударов, одного эсминца в 48 Топоров, как мы помним по Сирии, еле-еле хватает на один аэродром.
Это что бы была понятна - "мощь" Каспийской, ну или Черноморской флотилий.
это пока бч обычная
при других вариантах и такой "мощи" мало не покажется
 

Black Panther

Предупрежден
это пока бч обычная
при других вариантах и такой "мощи" мало не покажется
Так каждый запуск спецБЧ должен сопровождаться одобрением - разблокировкой системы защиты Стерхглавверхом, а учитывая его возраст и реакцию ...:) у него скорее приключится инфаркт ( после продолжительной болезни раком), как у всех недавних начальников ГРУ
 
Так каждый запуск спецБЧ должен сопровождаться одобрением - разблокировкой системы защиты Стерхглавверхом, а учитывая его возраст и реакцию ...:) у него скорее приключится инфаркт ( после продолжительной болезни раком), как у всех недавних начальников ГРУ
а о чем мы в данной теме говорим? о Сверхглавверхе или ударных возможностя флота РФ,которые ,к сожалению многих ,видимо все же растут хотя для морской державы явно не достаточно.
 
СМИ сообщили о серьезном инциденте с российской подводной лодкой в Баренцевом море.
На портале «Североморск Life» появилась публикация, в которой говорится, что 8 ноября дизель-электрическая подводная лодка «Калуга» потеряла ход в Баренцевом море из-за технической неисправности и всплыла на поверхность в условиях штормового моря.
Ранее сообщалось, что подлодка «Калуга» участвовала в учениях Северного флота, в ходе которых отрабатывались действия по оказанию помощи условно терпящей бедствие подводной лодке.
На помощь подводной лодке пришли противолодочный самолёт Ил-38, спасательный буксир «Николай Чикер» и боевые корабли — тяжелый атомный ракетный крейсер «Пётр Великий» и фрегат «Адмирал Флота Советского Союза Горшков».
Издание утверждает, что ситуация не была учебной, и подводная лодка «Калуга» действительно терпела бедствие в Баренцевом море. При этом издание не указывает источников данной информации и не приводит комментарии представителей Северного флота. Об этом сообщает Рамблер. Далее: https://news.rambler.ru/army/41338214/?utm_content=rnews&utm_medium=read_more&utm_source=copylink
 
Интересная статья о доке :

Прошел месяц с момента катастрофы гигантского плавдока ПД-50. Минтранс обещает до конца года закончить полное водолазное обследование. Первоначально многие чиновники и эксперты сомневались, что поднимать ПД-50 целесообразно. Теперь решение принято, поднимать будут обязательно: лежащий на дне Кольского залива в точке с координатами 69°3'36"N 33°12'13"E плавдок мешает судоходству в районе судоремонтного завода.

«Новой» удалось побеседовать с ценным свидетелем — 40 лет назад Бенгт Эрикссон участвовал в строительстве ПД-50. История злоключений одного из самых больших плавсредств, построенных человечеством, в его изложении оказалась чрезвычайно любопытной. Не успев приступить к службе, уже в 1980 году плавдок прибыл на Северный флот после одной серьезной технологической аварии, одной морской катастрофы и двух очень серьезных ремонтов. Система безопасности и управления на нем, скорее всего, была демонтирована еще советскими ремонтниками. Поскольку утонуть он в силу конструкции неспособен, но все-таки утонул, невольно задаешься вопросом: уж не разошелся ли на нем «шрам от старой раны»?

Полностью: https://www.novayagazeta.ru/articles/2018/12/06/78835-zaleg-na-dno
 
Cитуация с перевооружением ВМС РФ на "Калибры"

Исходник статьи здесь:

https://iz.ru/820554/ilia-kramnik/nekhvatka-kalibrovki-kak-provalivaetsia-modernizatciia-podlodok

Одним из самых известных образцов российского вооружения в последние пять лет стал ракетный комплекс «Калибр». Успешное применение ракет этого типа в ходе сирийской кампании заставило многих считать их одной из главных сил ВМФ России. Однако оснащение флота новым оружием задерживается. «Известия» проанализировали проблему.
Заманчивый концепт

ВМФ за полгода получил почти 50 ракет «Калибр»

Боевое применение «Калибров» пока не отличалось масштабностью — в силу относительной немногочисленности носителей ракет этого типа в составе ВМФ России. На сегодняшний день в строю находится 11 относительно небольших кораблей и катеров, оснащенных этим комплексом, с суммарным потенциальным залпом в 96 ракет, а также как минимум семь дизельных и, по разным оценкам, от трех до пяти атомных субмарин, также оснащенных этим оружием.
Планы «окалибривания» флота, однако, были более масштабными. Госпрограмма вооружения 2011–2020 годов предполагала как минимум строительство 14 фрегатов (восемь проекта 22350 и шесть проекта 11356) и 12 корветов проекта 20385. В сумме только эти 26 единиц должны были дать «вес залпа» в 272 «Калибра», без учета малых ракетных кораблей и катеров, также оснащенных пусковыми установками 3С14, позволяющими использовать эти ракеты.
Кроме того, исходные планы предполагали модернизацию двух крейсеров проекта 1144 («Адмирал Нахимов» и «Петр Великий), каждый из которых мог бы нести по 80 ракет этого типа, не считая других систем вооружения.

Pакетный крейсер «Адмирал Нахимов»
Фото: РИА Новости/Олег Ласточкин

Черное море ждет «Циклон»
В 2019 году ЧФ пополнится двумя кораблями с ракетами «Калибр»

Основная часть «Калибров» ВМФ России, однако, должна была бы прийтись на подводный флот. Предполагалось, что ВМФ получит семь субмарин семейства «Ясень», в том числе головной «Северодвинск» проекта 885 и шесть построенных по усовершенствованному проекту 885М. Эти лодки в сумме должны располагать 272 пусковыми шахтами для «Калибров», в том числе 32 на «Северодвинске» и по 40 на каждой из лодок усовершенствованного проекта. И наиболее мощный «ракетный кулак» предполагалось получить в результате модернизации шести подводных крейсеров проекта 949А «Антей», каждый из которых должен был бы нести до 72 ракет. В сумме эта программа давала бы «вес залпа» в 432 ракеты.
Кроме того, «Калибром» оснащаются и прошедшие модернизацию атомные субмарины проектов 971 и 671РТМК, способные запускать ракеты этого типа через торпедные аппараты.
В общей сложности только надводные корабли 1 и 2 рангов должны были обеспечить «залп» в 432 «Калибра», и еще 704 — атомные подводные крейсера: итого свыше 1,1 тыс. ракет без учета малых ракетных кораблей и катеров, а также дизельных субмарин.
Следует отметить, что большая часть упомянутых кораблей помимо «Калибров» могла бы применять из этих же пусковых установок также противокорабельные ракеты «Оникс», что в сочетании с обширной номенклатурой собственно «Калибра» — от крылатых ракет большой дальности до противолодочных ракетоторпед — давало флоту принципиально новые возможности.

Противокорабельная крылатая ракета «Яхонт»
Фото: РИА Новости/Владимир Федоренко
В дальнейшем эти возможности должны были бы возрасти.

Главный «Калибр» отправят на перековку
Минобороны потратит 40 млн рублей на модернизацию высокоточных крылатых ракет

Фактически названные планы позволяли ВМФ России претендовать на устойчивое второе место в мире после ВМС США («вес залпа» которого в крылатых ракетах большой дальности оценивается примерно в 4 тыс. единиц) и стать эффективным инструментом неядерного сдерживания: подобный ударный потенциал позволяет нанести неприемлемый ущерб подавляющему большинству стран мира в случае вооруженного конфликта. О необходимости обеспечения неядерного сдерживания говорит в том числе и военная доктрина России.
Военно-морская недостаточность
Реализовать эти планы, однако, не удалось. Итоги ГПВ-2020, исполнение которой должно завершиться до конца 2020 года, не внушают особого оптимизма, особенно в части крупных надводных кораблей. Относительно удовлетворительные оценки можно поставить только строительству подводных лодок, в первую очередь стратегических ракетоносцев проекта 955 «Борей» и многоцелевых АПЛ проекта 885 «Ясень». Нужно при этом иметь в виду, что в обоих случаях сроки сдачи серий сдвинулись вправо — по «Бореям» примерно на один год, по «Ясеням» — на два-три.

Ракетоносец «Александр Невский» (проект 955 «Борей»)
Фото: РИА Новости/Ильдус Гилязутдинов
Из числа планировавшихся 26 корветов и фрегатов — носителей «Калибров» в составе флота в настоящий момент насчитываются только четыре корабля, и в лучшем случае до 2025 года их количество вырастет до полутора десятков единиц. Кроме того, в ближайшие два-три года, видимо, всё же будет завершен ремонт с модернизацией крейсера «Адмирал Нахимов».

Ракетный катер стратегического назначения
Россия продолжает строить «Буяны» с «Калибрами»

Наиболее проблемная ситуация сложилась с модернизацией подводных крейсеров проекта 949А. В настоящее время ремонт с модернизацией проходят два атомохода этого проекта — К-132 «Иркутск» и К-442 «Челябинск», однако последние новости об их модернизации относятся к 2015 году, и с этого момента не было сведений ни о ходе работ, ни о начале модернизации остальных субмарин этого проекта.
Это заставляет предполагать, что первые два «Антея» в модернизированном виде пополнят флот не ранее 2021–2022 годов, а «апгрейд» и перевооружение остальных, даже если начнется немедленно после нового года (что невероятно), затянется как минимум до середины 2020-х годов.
По сути, это означает, что к 2025 году в составе ВМФ России будет насчитываться не более 12 (в лучшем случае 15) новых и модернизированных многоцелевых субмарин, чего совершенно недостаточно для выполнения даже базовых задач ВМФ России, имея в виду обеспечение боевой устойчивости морских стратегических ядерных сил и пресечение возможной активности надводного флота вероятного противника вблизи побережья в случае войны, что важно не только с учетом ударного потенциала ракетных кораблей и авианосцев ВМС США, но и ввиду продолжающегося развития морского компонента системы ПРО США.
Военно-морской флот Российской Федерации
Фото: РИА Новости/Павел Львов
В этих условиях падение боевых возможностей сил общего назначения ВМФ России означает уже потенциальную угрозу стратегической стабильности в целом в случае, если флот не сможет защитить собственные стратегические ракетоносцы и предотвратить действия «противоракетных» крейсеров и эсминцев.
***

Подлодка «Северодвинск» отстрелялась ракетами «Калибр» в Баренцевом море

Причин сложившейся ситуации достаточно много, не исключая и разрыв промышленной кооперации с Украиной, заставившей серьезно пересмотреть и сдвинуть вправо сроки реализации ряда программ обновления ВМФ.
Вместе с тем констатация этих причин продолжается уже не первый год, а ситуация с состоянием ВМФ остается, наверное, наиболее критической из всех видов Вооруженных сил России. Продолжительность кризиса с обновлением флота уже сравнима с периодом с 1917 по конец 1940-х годов, когда в результате революции, Гражданской войны, последующей разрухи, ее преодоления и, наконец, Великой Отечественной флот смог выйти на полноценные темпы обновления корабельного состава и инфраструктуры только в начале 1950-х годов.
Безусловно, географическое положение России не позволяет рассчитывать на то, что обновление ВМФ будет иметь высший приоритет в программе военных расходов. Однако с учетом возможностей современных морских систем вооружения и потенциала ВМС противника кризис флота грозит поставить под угрозу обороноспособность России в целом, несмотря на ее статус континентальной державы.
 
Коптящую "гордость" РФ "Кузю" обокрали:)
МУРМАНСКАЯ ОБЛАСТЬ. Двое военнослужащих получили крупные сроки за хищение радиодеталей с авианосца «Адмирал Кузнецов». Они украли 393 радиоэлемента общей стоимостью более 1,4 млн рублей.

Весной прошлого года старшина Арслан Ахмайсов и матрос Филипп Филин проникли в кладовую корабля, вынесли оттуда радиодетали и спрятали их в другом помещении авианосца. Затем военные организовали на «Кузнецове» подпольную мастерскую, где извлекли кусачками из радиодеталей элементы с драгметаллами. «Обогащенные» изделия мужчины продали в Мурманске за 1,2 млн рублей.

Военный суд назначил Ахмайсову и Филину по 3 года и 6 месяцев в исправительной колонии общего режима. Виновных обязали выплатить Минобороны России по 630 тысяч рублей в счет возмещения имущественного вреда
Если бы не эти героические матросы, солдаты НАТО завладели бы сверхсекретными радиодеталями сверхсовременного авианосца!
 

Black Panther

Предупрежден
Коптящую "гордость" РФ "Кузю" обокрали:)
МУРМАНСКАЯ ОБЛАСТЬ. Двое военнослужащих получили крупные сроки за хищение радиодеталей с авианосца «Адмирал Кузнецов». Они украли 393 радиоэлемента общей стоимостью более 1,4 млн рублей.

Весной прошлого года старшина Арслан Ахмайсов и матрос Филипп Филин проникли в кладовую корабля, вынесли оттуда радиодетали и спрятали их в другом помещении авианосца. Затем военные организовали на «Кузнецове» подпольную мастерскую, где извлекли кусачками из радиодеталей элементы с драгметаллами. «Обогащенные» изделия мужчины продали в Мурманске за 1,2 млн рублей.

Военный суд назначил Ахмайсову и Филину по 3 года и 6 месяцев в исправительной колонии общего режима. Виновных обязали выплатить Минобороны России по 630 тысяч рублей в счет возмещения имущественного вреда
Если бы не эти героические матросы, солдаты НАТО завладели бы сверхсекретными радиодеталями сверхсовременного авианосца!
Ещё говорят « самый большой дымоход» ВМФ России
 
Если бы не эти героические матросы, солдаты НАТО завладели бы сверхсекретными радиодеталями сверхсовременного авианосца!
Сейчас в тренде украинцы, это они все на русском флоте сломали.

 
Кап-три чет сомневаетмся насчет скрытности лодок «5 поколения». Видимо в курсе про скрытность самолетов «5 поколения».

https://vpk-news.ru/articles/46904

Проблемные вопросы облика перспективных подводных лодок требуют пересмотра традиционных решений и проведения специальных исследований и испытаний.

Главным тактическим свойством подводных лодок является скрытность. С учетом этого, резкое увеличение эффективности средств их поиска и поражения за последние четверть века жестко поставило вопрос пересмотра облика современных и перспективных подлодок, их роли и моделей применения в современной войне.

Вышедшая в октябре статья «Что спросить у «Ясеня»?» вызвала большой резонанс и обсуждение. Наиболее острая реакция была по информации о «прорывных средствах поиска подлодок на самолетах ВМС США» продемонстрированных на одном из прошлых учений Северного флота, – вплоть до заголовков в СМИ «США отыскали «невидимые» российские подлодки». Однако это было совсем не «американской находкой», а … нашей (!), – так называемые «нетрадиционные» средства поиска подлодок. Не смотря на то что по теории этого вопроса наука спорит до сих пор (вплоть до прямого отрицания), фактом остаются целый ряд успешных обнаружений и поисковых операций выполненных противолодочными самолетами авиации ВМФ с «специальной настройкой» обычных поисковых РЛС «Инициатива» (1960х годов разработки), обеспечивавшей обнаружение погруженных подлодок по «следам» на поверхности. Сомневающимся можно привести еще пример, – журнал «Гангут», статья советского начальника отдела перспективного проектирования ЦНИИ им. Крылова А.М. Васильева с оценкой этого вопроса последним советским Заместителем Главкома ВМФ по кораблестроению и вооружению адмиралом Новоселовым: … на совещании не дал слово начальнику института, рвавшегося рассказать об экспериментах по обнаружению всплывшего следа подлодки с помощью РЛС. … Уже много позже, в конце 1989г.,. спросил его, почему он отмахивался от этого вопроса. На это Федор Иванович отвечал так: «Об этом эффекте я знаю, защититься от такого обнаружения невозможно, так зачем расстраивать наших подводников»?

Возникает вопрос – а в отношении военно-политического руководства страны также действует принцип «не надо расстраивать»? Вопрос весьма актуальный, с учетом огромных наших материальных и финансовых вложений в подплав.



Сегодня мы имеем резкий рост («революцию») возможностей противолодочных сил (и особенно авиации), которые ставит крайне жесткие вопросы по облику современных подлодок, их тактике, оружию. И с этими вопросам (как и с другими новыми условиям подводной войны) необходимо объективно разбираться, в т.ч. с проведением специальных НИР, испытаний, исследовательских учений. И только после проведения этой работы может быть поставлен вопрос по началу технического проектирования и создания атомоходов 5 поколения! Иначе мы завтра получим не современные (перспективные) корабли 5 поколения, а «тюнинг» четвертого (а то и 3 поколения) с крайне ограниченной боеспособностью.

Здесь есть еще один аспект – а нужно ли ставить такие острые «специальные вопросы» в публичных СМИ? Это зависит от ситуации, но в той что сегодня мы имеем с ВМФ РФ, когда многие критические проблемные вопросы «давятся» и «лакируются», когда на вооружение под видом «новых и перспективных образцов ВВСТ» поставляется порой «антиквариат» (причем без проведения полноценных испытаний), иного не остается. Наши проблемы не в «технике», а «организации», – нежелании объективно оценивать обстановку и принимать трудные, но необходимые решения. Патриотизм – это «лакирование» и сокрытие «неприятной правды», а способность объективно видеть проблемы и обстановку, жестко ставить и решать, в т.ч. «тяжелые» вопросы обороноспособности страны.

Наглядный пример этой ситуации – многократно упомянутая цитата контр-адмирала Луцкого о проблемах противоторпедной защиты наших подлодок 4 поколения! Об этом знали и знают все объективные специалисты, вопрос многократно ставился на всех уровнях. Однако «удивительным образом» крайне дорогостоящий и малоэффективный «антиквариат» о котором писал Луцкий в «Морском Сборнике» 2010г. до сих пор закупается ВМФ (находится в свежих тендерах на сайте госзакупок)!

Ниже приведены основные проблемные вопросы скрытности и перспективного облика подводных лодок и их краткая характеристика.

Скрытность подводных лодок

Скрытность по первичному гидроакустическому полю («малошумность»). Характеризуется уровнями широкополосных шумов (ШШ) и узкополосных дискретных составляющих (ДС) спектра, причем крайне важным фактором сегодня является сохранение низких уровней ШШ и ДС на повышенных скоростях движения и на больших глубинах (при обжатом давлением прочном корпусе и средствах акустической защиты подлодок). Вопреки рекламным заявлениям некоторых лиц и организаций, имело и имеет место заметное отставание наших подлодок от западных по малошумности (особенно на повышенных скоростях), однако, с учетом достигнутых низких уровней шумности современных подлодок эта разница не велика и при грамотных тактических действиях наших подлодок позволяло на достойном уровне действовать против «оппонентов». Подчеркну – реальный успех целого ряда успешных боевых служб и поисковых операций наших подлодок (уступавших «оппонентам» по шумности) был обусловлен в первую очередь их грамотными тактическими действиями (в т.ч. на уровне «военной хитрости»). Вместе с тем, с учетом всех реальных проблем нашего машиностроения достижение и поддержание в серии достигнутых (низких) уровней шумности наших подлодок является выдающимся достижением нашей промышленности (и сделано это было в весьма неравных условиях). Сегодня главным направлением снижения шумности подлодок должно быть не уменьшение «спецификационных уровней» шумности (которые и так низки), а расширение «диапазона малошумности» по скорости и глубине.

Скрытность по вторичному гидроакустическому полю («гидролокационная заметность»). С учетом широкого распространения новых активных низкочастотных систем поиска (в т.ч. многопозиционных) роль фактора малой гидролокационной заметности сегодня становится исключительно важной (в ряде случаев – более приоритетной чем малошумность). Новые средства обеспечивают эффективное обнаружение даже полностью обесшумленных подлодок. В этом вопросе ключевыми являются размеры, форма и конструкция корпуса, наличие специальных поглощающих покрытий (или средств активной компенсации).

Здесь же возникает вопрос архитектуры корпусов новых подлодок. Обычно о преимуществах однокорпусной конструкции говорят при рассмотрении вопросов малошумности. Однако эта проблема еще более остро встает в условиях активной низкочастотной «подсветки» – когда не только резонируют легкие конструкции корпуса, а значительно увеличивается отражающая способность подлодки за счет отражений от набора наружных (внешних) шпангоутов. И если по вибровозбудимости легких конструкций появились решения за счет применения композитов, то проблема сильного вторичного «отклика» набора (и соответственно увеличенных дистанций обнаружения двухкорпусных подлодок) стоит остро.



Скрытность по «СНЧ полям» (условное название, подразумевающее колебания «столба воды» с подлодкой) зависит от размеров подводных лодок и точности удержания ими глубины и маневрирования в вертикальной плоскости. Ввиду дискуссионности самих теоретических обоснований «нетрадиционных средств», необходимо отталкиваться не от «теории» а от «эксперимента» (фактических результатов в море по реальным целям), однако с этим вопросом необходимо разбираться очень серьезно, в первую очередь с практической стороны – при каких условиях может быть обеспечена скрытность наших подлодок в окраинных морях с малыми глубинами. Сегодня для подлодок малые глубины (когда-то часто оптимальные для скрытности) стали «проблемной зоной». «Нырять глубже»? Возможно, – если позволяют глубины … Кроме того на большой глубине из за обжатия резко снижается эффективность средств акустической защиты и растет шумность.

При этом регистрация «аномалий» РЛС – только одно из направлений «нетрадиционных способов» поиска, причем имеющее целый ряд ограничений по условиям («эффект нестабилен» – и это мягко выражаясь).


Сегодня, несмотря на значительное увеличение роли неакустических средств обнаружения, гидроакустика продолжает оставаться ключевым способом обнаружения подлодок.

Поля следа подлодки. Вопреки широко распространённому мнению о «не имеющих аналогов» отечественных системах поиска следа, за рубежом имеются свои подобные системы, причем не «исследовательские образцы» а именно серийные, и на подлодках боевого состава.

Эффективность таких западных средств поиска как радиоэлектронная разведка усугублена для наших подлодок грубой конструкторской ошибкой – в погоне за сокращением числа отверстий в прочном корпусе (и выдвижных устройств) мы совместили на одной «мачте» РЛС и станцию радиотехнической разведки (РТР). В результате высокая радиолокационная заметность РЛС демаскирует наши подлодки (в т.ч. последнего поколения) и крайне затрудняет ведение РТР в зоне активного поиска авиации противника.

Кроме того – в последние годы значительно (хоть и существенно менее чем многопозиционные РГАБ) повысилась эффективность магнитометрических средств поиска.

К «классическим» оптическим средствам обнаружения в последние годы добавились лазерные сканеры, обеспечивающие обнаружение подлодок (в т.ч. сверхмалых на грунте) в приповерхностном слое (менее 50-100 м).

С учетом возможностей новых средств поиска задача обеспечения скрытности, не имеет сегодня абсолютных технических решений. Даже полностью бесшумная подложка будет обнаружена за счет низкочастотного активного «подсвета», а высокая поисковая производительность новых средств и возможность их применения с авиации позволяет быстро наращивать противолодочный потенциал в районе «первичного обнаружения» подлодки, практически исключив ей возможность уклонения.

В этих условиях решение проблемы скрытности и боевой устойчивости подлодок возможно только на тактическом и оперативном уровнях. Во многих случаях сегодня наиболее эффективным способом восстановления скрытности обнаруженной подлодки будет тактический, – «убить» носитель противолодочных средств «взявших контакт» с нею.

Очевидно также необходимость включения подлодок в сетецентрическую систему управления и обмена данных на ТВД (причем на «оперативном» уровне). Здесь есть проблема обеспечения скрытности связи, однако скрытность – комплексное понятие, и «включение в сеть» становится сегодня одним из условий обеспечения скрытности подлодок. Фактически именно это сегодня реализуется на западе (в первую очередь в ВМС США).

Вопросы гидроакустики

Вопросы гидроакустики (как в части обнаружения и управления, так и скрытности). Объективно – наша гидроакустика отстает от того что имеют современные западные страны. Однако это отставание технически минимально, а с учетом того для нашей промышленности это соревнование весьма неравное в техническом отношении (например с учетом существенного отставания в мощных средствах обработки информации), мы реально имеем высокий и достойный уровень отечественной гидроакустики. Речь разумеется идет о новых образцах, и сохранение на кораблях ВМФ просто антикварных изделий разработки конца 60х-начала 70х годов прошлого века (причем не прошедших даже минимальной модернизации) – «Рубикон», «Платина», «Шелонь», МГ-89 это просто позор ВМФ. Однако этот достойный уровень мы имеем только в технике. При этом у нас имеет место катастрофическое отставание в внедрении новых (современных) концепций гидроакустических средств и тактики их применения.

Автор этой статьи в 2007 г. выходил с инициативной проверки многопозиционных и «подсветных» режимов работы современных гидроакустических средств на базе ГАК «Ирбис» подводной лодки К-152 (в т.ч. с участием организаций Академии наук). Дополнительного времени испытаний это не требовало и могло быть выполнено на «фоне» заводских или Государственных испытаний, обеспечив обнаружение иностранных подлодок отслеживавших проведение испытаний К-152 на значительно увеличенных дистанциях. Однако эти предложения вызвали резко негативную реакцию бывшего руководства ОАО «АСЗ» (сбежавшего за границу после гибели людей на К-152) и не были приняты.

Самый серьезный недостаток наших новых противолодочных кораблей с вертолетами – корвета проекта 20380 и фрегата проекта 22350 – нет многопозиционной работы гидроакустических средств (т.е. того что на западе было реализовано четверть века назад), причем доработкой программного обеспечения эту проблему не решить – так как буи вертолета, его опускаемая гидроакустическая станция и гидроакустика кораблей работают в абсолютно разных частотных диапазонах.

Проблема «концептуального отставания» по гидроакустике еще более обостряется в силу нашего непонимания вопросов в вопросах оперативной океанографии (того что для наших «так называемых партнёров» является фундаментом современных противолодочных действий).


Адекватная модель системы оперативной океанографии (аналогична западным)


Учет факторов среды (условий распространения звука) резко повышает возможности сил как по поиску подлодок, так и обеспечению своей скрытности, однако эффективная система требует комплексного рассмотрения вопросов: «датчиков», «моделей среды» и «потребителей» (гидроакустические средства поиска или подлодки обеспечивающие свою скрытность). Логично? Как сказать ….вместо этого у нас есть ряд «разрозненных работ», исследующие факторы «датчиков», «моделей среды» и «потребителей» не просто по отдельности, но часто без какой-либо связи друг с другом. Практическая полезность таких работ крайне низка.

С учетом состояния вопросов скрытности, гидроакустики и общей оперативной обстановки в большинстве тактических ситуаций бой будет начинаться для нас с внезапной атаки нас.



Ключевая проблема подводных дуэлей для нас – «где противник»?


Дуэльные возможности подлодок

Некоторые вопросы активного противодействия авиации были рассмотрены в вышедшей в ноябре 2018 года стате «Нужны ли ЗРК подплаву?».

В «дуэльных ситуациях» надводный корабль – подлодка, в силу значительного нашего отставания в торпедных вопросах у нас сложилась необоснованная надежда на ракеты (ПКР). Однако с момента старта первой ПКР наша лодка фактически теряет скрытность, после чего сильный противник устроит ей «облаву» с авиацией с новыми средствами поиска. Безусловно, что в ситуации «хорошего гидроакустического контакта» с подлодкой у корабля с противолодочными ракетами (ПЛР), счет идет буквально на секунды, и здесь «быстрый ракетный удар» для подлодки безальтернативен («упредить в применении оружия»). Вместе с тем сегодня имеются технические возможности выполнения скрытных торпедных атак с большой дистанции (из-за пределов зоны противолодочной обороны цели), и в новых образцах торпедного оружия на западе это реализовано (за счет высоких транспортных характеристик новых торпед, эффективных систем телеуправления, комплексирования оружия с гидроакустическим комплексом носителя и скрытности) . У нас же возникает острая проблема скрытности (шумности) наших торпед. Фактически вопрос стоит так – возможно ли вообще для нас (с учетом возможностей наше промышленности) выполнить перспективные требования по малошумности торпед в калибре 53 см, или необходим переход на увеличенный калибр? Вопрос этот прямо влияет на облик наших перспективных подводных лодок, и без его тщательного изучения ни о каких «Хаски» в практическим смысле не может быть и речи.

Ввиду целесообразности уменьшения размеров подводных лодок возникает вопрос необходимого боекомплекта оружия (особенно – ракетного боезапаса). Очевидно, что ответ на этот вопрос невозможен до тех пор пока уверенно не залетает новейший «Циркон». При этом при всей перспективности, реальности и крайней важности для обороноспособности страны этой темы, технически задача весьма сложна и ни о каких его «Государственных испытаниях в 2019 г.» (о чем заявили некоторые СМИ) не может быть и речи.

Подчеркну – облик и эффективность оружия являются определяющими параметрами (наряду с вопросами скрытности) облика перспективных подводных лодок 5 поколения. Мы же, не имея удовлетворительных ответов ни по оружию, ни по вопросам скрытности уже «активно осваиваем бюджетные средства» на «проектирование лодок 5 поколения».



Вопреки широко распространённому у нас мнению ключевым фактором подводного боя является не «малошумность» и «первый выстрел», а характеристики оружия и средств противодействия.

При этом «тренд» «малошумность это все», бы внедрен нам ВМС США в виде «информационной диверсии» (в т.ч. публикациями в западных СМИ и заявлениями представителей командования ВМС США, имевшие целью преднамеренную дезинформацию нас). Для себя ВМС США еще с 50х годов прошлого века разрабатывали тактику и технические средства обеспечивающие выигрыш подводных боев даже для более шумных подлодок (например «дуэль» американского атомохода «Стерджен» и нашей дизель-электрической подлодки, с первым нашим залпом). Размах спецучений по этой тематике в США с 50х годов впечатляет даже сейчас – расход торпед и средств гидроакустического противодействия (СГПД) шел на многие десятки. Фактически с конца 50х годов наличие большого боекомплекта эффективных СГПД стало аксиомой для всех западных подлодок.

До появления цифровых помехозащищенных систем самонаведения (ССН) торпед помехозащищенность всех ССН была недостаточной. Своевременное применение даже таких малоэффективных средств противоторпедной защиты (ПТЗ) как газовые завесы и механические излучатели шума, обеспечивало хорошие вероятности уклонения атакованной ПЛ. В этих условиях главным фактором обеспечения помехозащищенности залпа на западе стало телеуправление (с возможности управления торпедой с ССН с недостаточной помехозащищенностью с мощного гидроакустического комплекса носителя).

Мы же и по телеуправлению и по СГПД проигрывали, и очень сильно, причем не «технически», у нас были разработаны очень достойные изделия по этой тематике, – например самоходный имитатор МГ-44 или самоходный прибор отведения торпед МГ-104. Проблемы были организационные, – СГПД у нас «потерялись» между «минерами», «акустиками», «механиками», «вычислителями», формально относясь к «средствам РЭБ». В результате основными СГПД подлодок ВМФ СССР были дрейфующие приборы ГИП-1 и МГ-34, эффективность которых уже в начале 80х годов оценивалась как крайне низкая. У нас так и не появилось ничего подобного американскому комплексу СГПД GNATS, а его «самодельные аналоги» типа комплексного бортового прибора «Проба» на единственной черноморской подлодке С-37, лишь подчеркивали весь наш катастрофический провал по этому направлению.


Учитывая закрытость информации по современных системам самонаведения, управления и телеуправления целесообразно для их оценки и сравнения обозначить основные поколения развития послевоенного торпедного оружия:

Первое – прямоидущие торпеды.
Второе – торпеды с пассивными ССН (1950-е годы).
Третье – внедрение активных высокочастотных ССН (1960-е годы).
Четвертое – низкочастотные активно-пассивные ССН с допплеровской обработкой (1960-70-е годы).
Пятое – внедрение вторичной цифровой обработки (классификаторов) с массовым переходом (тяжелых торпед) на шланговое телеуправление (1970-80-е годы).
Шестое – цифровые ССН с увеличенным частотным диапазоном (1990-е годы).
Седьмое – сверхширокополосные ССН с оптоволоконным шланговым телеуправлением.

Главным фактором, определяющим эффективность современного торпедного оружия является совершенство ССН (в первую очередь помехоустойчивость) и системы управления (включающей в себя телеуправление). Недостатки по этим двум ключевым позициям не могут быть компенсированы высокими транспортными характеристиками.

Синхронно с развитием гидроакустических средств и торпед развивались и средства противодействия (СГПД).

С учетом значительного уровня «боковых лепестков» диаграмм направленности аналоговой гидроакустики 1980х годов того времени, своевременное применение пары мощных дрейфующих приборов Mk3 и Mk4 (высокочастотного – против ССН торпед и низкочастотного – против гидроакустических средств целеуказания) практически гарантировало в 80е годы уклонение ПЛА ВМС США от атаки противолодочных сил ВМФ СССР (успех для нас был возможен, но только путем «нетрадиционных» способов применения оружия, – на уровне «военной хитрости»).

Однако сегодня эффективность даже мощных одиночных дрейфующих приборов СГПД типа Mk3 и Mk4 против современных торпед (типа УГСТ или МТТ) и ГАК (типа МГК-400ЭМ) низка. В связи с этим недоумение вызывает наличие в закупках Минобороны (и ВМФ) таких средств как крайне дорогой «дрейфующий прибор противоторпедной защиты «Удар»». Возникает вопрос – «Удар» вообще проходил испытания против современных торпед? Или с ним было «как обычно» у нас – «нам пожалуйста на испытания вот ту торпеду» (устаревшую) и «ни в коем случае не новую»?

Однако появление в 1980х годах сначала цифровых гидроакустических комплексов, а в последующем, в 1990х цифровых ССН торпед резко снизило эффективность таких СГПД. Фактически сегодня не может быть и речи о эффективном применении дрейфующих СГПД для ПТЗ (дрейфующие СГПД могут сегодня быть только частью комплексной модели противодействия торпедам).

Примером следующего поколения СГПД является комплекс C303S фирмы WASS, разработки 90х годов. Главная особенность C303S – групповое, адаптивное к тактической и помехосигнальной обстановке комплексное применение в одном эпизоде группы дрейфующих и самоходных СГПД. Основной идеей этого комплекса было то что узкополосные ССН торпед имели недостаточную дальность классификации целей (менее 1 км), что в сочетании с групповым применением дрейфующими приборами, самоходные имитаторы комплекса C303S с высокой вероятностью уводили на себя торпеды, обеспечивая уклонение подлодки.

Переход на сверхширокополосные ССН торпед резко снизил эффективность существовавших средств противодействия (включая такие «брендовые» системы как С-303S), поставив вопрос о принципиальной возможности эффективного противодействия таким ССН средствами ГПД (и соответственно создания нового поколения СГПД).

Решение может быть только в комплексном применении активных средств противодействия (антиторпед) и разработка нового поколения СГПД противоторпедной защиты (ПТЗ), обеспечивающих:

• массированного применение за минимальное время;
• резкое повышение энергетического потенциала широкополосной помехи;
• высокую чувствительность и адаптивность к помехосигнальной обстановке.

Очевидное решение в этой ситуации – комплексная совместная отработка новых ССН и СГПД, с реальным моделированием самых разных вариантов «дуэльных ситуаций». Однако на это якобы «нет денег» (ввиду крайне высокой стоимости тех же «Ударов» и выстрелов торпеды «Физик»). Возникает вопрос – а строить подводные лодки с заведомо необеспеченной защитой (то что мы делаем сейчас) у нас «деньги есть»?

Кроме того, имеются эффективные способы резкого сокращения стоимости испытаний, например возрождение забытых у нас стоповых («батисферных») испытаний, когда ССН торпед и СГПД «вывешивались» на глубине аналогично «удочке». Более того – в СССР существовали и применялись буксируемые батисферы! Т.е. способы исследования вопросов «бокса» ССН-СГПД есть, причем с весьма умеренной стоимостью этих работ. Нет только желания ответственных должностных лиц так делать, ввиду того что для ряда «принятых ВМФ» образцов СГПД и ССН торпед последствия таких испытаний будут разгромны и скандальны.

Что мы имеем сегодня? (оценка некоторых наших СГПД)

До сих пор на наших кораблях широко представлены (используются) древние и абсолютно устаревшие приборы МГ-34 и ГИП-1.

«Новый» дрейфующий прибор «Вист-2» при хороших технических параметрах был уместен в 80х-90х годах, но сегодня очевидно полностью устарел, – сменилось несколько поколений торпедного оружия, и с устаревшей концепцией «Виста» его эффективность против современных торпед низка.

Самоходный многоцелевой прибор ГПД «типа МГ-74М» является повторением на современном техническом уровне давно устаревших концепций СГПД 70х-80х годов (и соответственно – с ограниченной эффективностью).

Самоходный прибор отведения торпед МГ-104, был на момент создания вероятно лучшим образцом этого назначения в мире. Однако условия его размещения на подлодках (разработчик комплекса СПБМ «Малахит») весьма затрудняли эксплуатацию и не обеспечивали необходимого боекомплекта на борту (971 проект – всего 6 приборов, при необходимости не менее трех десятков!).

В СМИ приводились данные по закупке МО РФ дрейфующих приборов защиты «Удар-1» и «Оплот». С учетом их крайне высокой стоимости и малого количества очевидно, что речь идет об новых изделиях, но созданных под давно устаревшие требования и условия подводной войны 80х годов и соответвующе низкой эффективности.

СПБМ «Малахит» является в РФ головной организацией по комплексам торпедного вооружения и самообороны подлодок. Анализ сравнительно свежего патента по теме – RU 2412855 20.11.2009 «Пусковая установка подводной лодки». (права: Министерство обороны РФ, ОАО «СПБМ «Малахит») показывает что в отличии от западного аналога (С-303S), пусковая установка «Малахита», неспособна к залповому применению и исключает применение «длинных» изделий (самоходных с высокими характеристиками), – т.е. обладает заведомо неудовлетворительной эффективностью и потому неспособна обеспечить эффективное противодействие современным торпедам.

На одном из ресурсов сети «интернет» была представлена «система защиты подводных лодок» на основе выстреливаемых приборов, с которых «розочкой» расходятся и зависают дрейфующие СГПД. «Картинка» – красива. Ее «рекламный проспект» – видимо то же.


Универсальные двухсредные средства РЭП для активной защиты ПЛ


Только вот с «практикой» возникают «неудобные вопросы» – приборы малогабаритные, значит о серьезной (необходимой) мощности широкополосной помехи не может быть и речи … прицельная по частоте помеха? – а кого будет давить эта «стая» СГПД? – да самих себя же! Фактически, при реальных стрельбах мы получим «собачью свадьбу» группы этих СГПД, – когда по первому сработавшему прибору начнут работать («давить») остальные! А что же атакующие торпеды? А они (если современные) будут спокойно наводится на нашу подлодку!

Здесь же уместно вспомнить что комплекс вооружения 885 проекта («Ясень») является фактически ухудшенным вариантом комплекса вооружения подлодок 3 поколения! Как такое вообще могло получиться? Крупный отечественный специалист: «размещение комплекса на лодках 3 поколения «Лазурита» и «Рубина» получилось на порядок продуманней чем на «барсе» (СПБМ «Малахит»), и причина в том что для «Рубина» и «Лазурита» мы – оружейники (и отношение к нам соответствующее), а для «родного Малахита» мы – «придаток прочного корпуса».

При этом комплекс вооружения «Лады» (677 проект ЦКБ «Рубин»), не смотря на ряд ошибок, по ряду ключевых характеристик продемонстрировал значительное превосходство над «малахитовскими».

При «обосновании» облика комплексов вооружения и самообороны в 2000х часто говорилось о их «моделировании применения и эффективности» в «Малахите». В одной из таких дискуссий автор просто «срезал» оппонентов простым вопросом – как изменились расчетные оценки эффективности «эффективности» «Малахита» в 2007г. (с поступлением боекомплект американских подлодок новейшей модификации торпеды Mk48 mod.7). Да никак они не изменились! – при том что оружие «так называемых партнеров» стало фактически другого поколения, с резко увеличенными боевыми возможностями.



«Математические модели» заложенные у нас в основу расчетов эффективности и обоснования облика (так называемый «сухой полигон») имеют весьма отдаленное отношение к реальности. Очевидно, что математическая модель «сухого полигона» может быть корректной только тогда когда она успешно верифицируется (проверяется) фактическими испытаниями (стрельбами) в реальных условиях («мокрый полигон»). Например именно комплексный анализ моделирования «сухого полигона» и результатов «мокрого» позволил ГНПП «Регион» в 90х-2000х в условиях ограниченного финансирования и малой статистики стрельб совершить мощный рывок и создать ССН торпед «Физик», УГСТ, торпеды и антиторпеды комплекса «Пакет». И можно только сожалеть что вопросы новых СГПД оказались в этот период в «сфере ответственности других организаций», а не «Региона», имевшего наиболее высокий потенциал для их решения.

При этом у нас слишком часто и абсолютно некритично заимствуются западные идеи по СГПД, причем как правило давно устаревшие. На «сухой виртуальной модели» – «все прокатит»!

По испытаниям в реальных условиях добавлю еще один факт, и просто «убойный». У нас вообще никогда не было реальных торпедных стрельб с включенными ССН в условиях Арктики. Последний раз «включенные ССН» отечественных торпед были в Арктике в …1970 г. (!!!), и применялись они с батисферных (стоповых) комплектов (как «удочка в прорубь»). Учитывая ряд скандальных подробностей тех испытаний (а участие принимали там в т.ч. опытные образцы ныне стоящих на вооружении ВМФ ССН «Керамика» и «Водопад»), больше такого просто не проводилось. Для сравнения – ВМС США и Великобритании проводят ежегодные (!) противолодочные учения в Арктике с выполнением массовых торпедных стрельб (доходит до двух десятков на одну подлодку). То есть в то время, когда мы в Артике занимается «просто патрулированием с элементами фитнеса», противник занимается там же жесткой боевой подготовкой, в готовности по команде перестрелять наши подлодки.

Ситуация с системой испытаний торпед и СГПД просто катастрофическая и необходимы жесткие и экстренные меры и решению этой проблемы. И решение этого вопроса является ключевым инструментом для разрешения «торпедного кризиса» ВМФ! Технически – потенциал и задел для решения имеющихся проблем есть, нет правильной постановки задач и концентрации усилий для этого. И создание полноценной, эффективной и честной системы проведения испытаний морского подводного оружия ВМФ является системообразующим фактором для всей тематики МПО.

Выводы:

1. Новые возможности противолодочных сил и средств жестко ставят вопросы обеспечения скрытности подлодок, и без проведения специальных исследований и испытаний решение их невозможно. Соответственно – без решения этих вопросов не могут быть выработаны.
2. Создание боевых средств 5 поколения должно упреждать разработку их носителей, и до тех пор пока не решены принципиальные вопросы облика нового оружия (и его боекомплекта на борту) ни о каких «Хаски» 5 поколения не может быть и речи.
3. Критически важный вопрос – проведение совместных испытаний и исследований новых ССН торпед и СГПД (в т.ч. якобы уже «прошедших испытания» и «принятых ВМФ».

Капитан 3 ранга запаса М.Климов