Армейские, охотничьи и прочая байки

Яф, так мы о блядстве или об нуевонах? Если о первом - то еще раз завидую вам. Теплое море...распаренные шведки..... обильная жратва..... радушные друзы..... дети-командиры.... и все эти прелести рядом с домом. Шо называется - живи и радуйся.
А настоящие блядство - это когда ради этой самой любви совершаются подвиги, трудно описуемые даже мастерами пера и ебли. Вот представь себя на месте советского моряка- подводника, зимующего в крошечной базе на берегу Баренцева моря далеко за полярным кругом, когда погода бьет собственные рекорды паскудости - это минус тридцать с ветром тридцать метров в секунду. Когда ночь.... и днем тоже. Когда месяцами сидишь на одних консервах и спиртованном хлебе. Когда есть матрос с узла связи очарованная рассказами о кубинском походе, моющаяся от бани до бани и готовая тебе отдаться но только что б не при всех, а найти такое помещение практически невозможно. И вот тут... в поисках технической возможности осуществить взаимно желаемое таинство и начинается настоящее блядство. За банку тарашки и десять шоколадов уговариваешь помтыла отправить тебя на АТСе за почтой в гарнизон, а приданным связистом эту самую матроса. И вот наконец свершилось. Одни.... в теплой (градусов пять) кабине гусеничного тягача, тесной и утыканной рациями, всякими рычагами и тумблерами... Задача - добраться ему до ее, а ей до его любовных причиндалов, а на обоих кроме нижнего белья по комплекту ЧШ, поверх него по комплекту ВБ и все это упаковано в КК и унты. И вот когда ценой неимоверных усилий и изрядного количества синяков и царапин обоим удается все же прижаться теплым к голому, по крыше кабины АТСа начинает стучать когтями белый медведь.
Так шо вспоминай тех шведок и друзов, тот пляж и помидоры, то ласковое море и нежных командиров добрым словом и не гневи Бога.
Представляю если бы это писал какой-нить российский желтый листок - "Секс в условиях крайнего севера с белыми медведями", "Безопасный секс в условиях крайнего севера", "Как доставить удовольствие любимой и не быть съеденным белым медведем"... ну или что-нить ватно патриотичное - "Унижение белого медведя, путем разрушения его психики", "Как поставить белого гиганта на место" и т.д. и т.п.
 
Да разве а спорю? Или жалуюсь?
Вообще я снимаю шляпу перед теми, кто проходил службу в описываемых тобой условиях. Такого врагу не пожелаешь (хотя может быть и пожелаешь...).
Просто тепличные условия да ещё на море и с блондинками нам отламывались только дважды, а потом всё изменилось. Не скажу, что это была непосильная ноша, но это было уже не то.
Конечно, с хорошей компанией и правильными соучастниками всё происходило совсем не плохо и даже интересно, но, знаешь, большинство участников событий, как оказалось, предпочитают проводить отпуск по своему усмотрению и в своих любимых местах.
П.С. Ах, но сколько рыбы было в море...
П.П.С. Приехал бы сюда пораньше, тоже застал бы и море со шведками, и киббуцы с бассейнами, и гостиницы в Табе и много много ещё разных разностей.

В след. раз, под настроение, расскажу ещё чего про приключения нашего "Х". (Если никто не возражает.)
Да кое что еще застал. А там..... там условия были разные, в зависимости от куда занесло. От действительно курорта до куда Макар телят не ебал. Но вот что интересно так это то, что чем суровее условия, иногда на грани жизни и смерти, тем сильнее тянет на любов. Особенно баб. Инстинкты какие то срабатывают что ли? И почему то запоминается сильнее и на дольше.
 
- Посмотри, дорогая, какой у меня сегодня отличный улов! - Не вешай мне лапшу на уши! Соседка видела, как ты заходил в рыбный магазин! - Ну... Часть улова пришлось, конечно, продать...
 
Читал биографию Алексея, нашего. (С)..., Толстого...
Очень показательный момент в истории семьи и, собственно, писателя...:
=======================

детали.....))))...:
=======================
«Перед матерью, – рассказывал потом Толстой, – встал вопрос жизни и смерти: разлагаться в свинском болоте или уйти к высокой и чистой жизни». Уходила под влиянием «Анны Карениной» и, как в романе, оставляя детей. Потом из-за детей и вернулась, но с условием, что жить с ним не будет. Граф увез ее в Петербург, издал ее новый роман, пытался целовать при посторонних и писал ей записки: «Ты всё для меня: жизнь, помысел, религия. Прости, возвысь меня, допусти до себя…» И однажды едва ли не силой «взял ее». Так и был зачат наш «герой».

Она уйдет от графа. Уйдет к Бострому. «Так получай же!» – крикнет ей он и выстрелит в нее. А она напоследок напишет ему: «Я на все готова и ничего не боюсь. Даже вашей пули…» Вот после этого и случилась та встреча в поезде, когда граф, узнав, что жена его едет с любовником во втором классе, ворвался к ней и потребовал, чтобы она перешла к нему – в первый класс, ибо негоже графине ехать не по чину. Там и случился второй выстрел, едва не убивший нашего классика! Вот почему они жили, как прятались, на хуторе Сосновка, в именье Бострома. «Полу-Толстой, полу-Бостром, – напишет биограф Толстого Юрий Оклянский. – Сын графа, но не дворянин. Не крестьянин, не купец, не мещанин… Некто. Никто…»

И вот почему лишь в 14-ть лет Толстой впервые узнал, что «папуленька» его не Бостром, а столичный граф. Лишь потом, благодаря тому, что мать записала его в метрике как сына графа, удалось ему получить и дворянство, и титул, и даже 30 тысяч наследства, буквально «вырванного» из семьи графа. Но история эта, кажется, и сделает его «круглым эгоистом», готовым на всё. Ведь все ему врали и всё вокруг оказалось не настоящим, «не таким, как у всех». Конечно, удар! Но мать боготворил до смерти. Правда, когда в 18 лет дал ей прочесть тетрадку со стихами (считал себя поэтом), она, затворившись у себя, вышла с высохшими слезами и грустно, но твердо сказала: «Все это очень серо. Поступай, Леля, в какой-нибудь инженерный институт…»
____________________________

https://www.peremeny.ru/blog/16435
=======================
Прочитав..., явственно ощущаю некую параллель. Которая не даёт покоя...
=============•
вот... нашёл - аналогию-ассоциацию-параллель тому зачатию Алексея Толстого...
_____
Нашел и
не помня особо:
1 имени-фамилии писателя..
!)))) думал на Евтушенка_гангнуса))))
2 не помня Точной Цитаты)))))
_____
3.... но... нашёл...:
=============
....
https://rvb.ru/mamleev/01prose/1novels/1shatuny/01-1-1-1-01.htm
....

— Ну вот, Гриша, — обтирая рот, промолвил Соннов, — теперь и поговорить можно... А!? — и он ласково потрепал Григория по мертвой щеке.
Потом крякнул и расселся поудобней, закурив.
— Расскажу-ка я тебе, Григорий, о своем житьи-бытьи, — продолжал Соннов, на лице которого погруженность в себя вдруг сменилась чуть самодовольным доброжелательством. — Но сначала о детстве, о том, кто я такой и откудава я взялся. То есть о радетелях. Папаня мой всю поднаготную о себе мне рассказал, так что я ее тебе переговорю. Отец мой был простой человек, юрковатый, но по сердцу суровай. Без топора на людях минуты не проводил. Так то... И если б окружало его столько же мякоти, сколько супротивления... О бабах он печалился, не с бревнами же весь век проводить. И все не мог найти. И наконец нашел тую, которая пришлась ему по вкусу, а мне матерью... Долго он ее испытывал. Но самое последнее испытание папаня любил вспоминать. Было, значит, Григорий, у отца деньжат тьма-тьмущая. И поехал он раз с матерью моей, с Ириной значит, в глухой лес, в одинокую избу. А сам дал ей понять, что у него там деньжищ припрятаны, и никто об этом не знает. То-то... И так обставил, что матерь решила, про поездку эту никто не знает, а все думают, что папаня уехал один на работы, на целый год... Все так подвел, чтоб мамашу в безукоризненный соблазн ввести, и если б она задумала его убить, чтоб деньги присвоить, то она могла б это безопасно для себя обставить. Понял, Григорий? — Соннов чуть замешкался. Трудно было подумать раньше, что он может быть так разговорчив.
Он продолжал:
— Ну вот сидит папаня вечерком в глухой избушке с матерью моей, с Ириной. И прикидывается эдаким простачком. И видит:
Ирина волнуется, а скрыть хочет. Но грудь белая так ходуном и ходит. Настала ночь. Папаня прилег на отдельную кровать и прикинулся спящим. Храпит. А сам все чует. Тьма настала. Вдруг слышит: тихонько, тихонько встает матерь, дыханье еле дрожит. Встает и идет в угол — к топору. А топор у папани был огромадный — медведя пополам расколоть можно. Взяла Ирина топор в руки, подняла и еле слышно идет к отцовской кровати. Совсем близко подошла. Только замахнулась, папаня ей рраз — ногой в живот. Вскочил и подмял под себя. Тут же ее и поимел. От этого зачатия я и родился... А отец Ирину из-за этого случая очень полюбил. Сразу же на следующий день — под венец, в церкву...
=========
Такие дела....
 
Собралась как-то довольно большая и весёлая компания на посиделки в загородном доме одного нашего друга, очень давно дело было. Сказать весёлая - это ничего не сказать. И, как оказалось, веселье это настолько подогревалось всякими вкусными горячительными напитками, что поздним вечером они закончились. То есть не совсем закончились - ящик водки и ящик вина в гараже стоят, но дамы просят шампанского, а особо разборчивые мужики - коньяка и виски. Надо в соседний городок ехать! Но все не очень для руля годятся - люди взрослые, законопослушные, настолько пьяными за рулём не ездят! И тут как раз Сашка подъезжает на своём огромном "Линкольне"-внедорожнике! Вот повезло - он давно в завязке, так что с транспортом вопрос решён. Поехали! Затоварились, возвращаемся обратно - и тут на повороте нас ГАИ тормозит, сержант и старлей. Проверяют документы, придраться не к чему, так что начинают придираться непосредственно к Сашке: "Выпивали, Александр Семёнович?" - "Нет!" - "А если в трубочку подуть?" - "Пока сертификат на свою вонючую трубочку не покажете и сами в неё не подуете - я дуть не буду, правильно меня поймите!" - "Так, вы, наверное, выпили?" - "Я три года не пью. В отличие от некоторых - не буду показывать пальцами!". Ну и так далее... А амбре от старлея действительно... мощное такое, как от нас всех вместе взятых! Интересно, что он пил, чтоб такой дух дало? Да и от сержанта как-то подозрительно заспиртованными фиалками попахивает. Не отстают они от Сашки! ....
 
https://hydrok.livejournal.com/533233.html
прапрадедушка Иван Иванович очень был талантлив в изучении иностранных языков. Знал он их... ну, закончив Корпус гардемарином - примерно штук десять, и не самых распространённых.
А вот его родной брат, студент Санкт-Петербургского Университета - вообще был уникумом и владел свободно языками... примерно тридцатью!
И нашли эти два юноши от безделья себе как-то такую забаву: они останавливались в самых людных местах столичного города Санкт-Петербурга и затевали научный диспут... только Иван сперва вёл его по-фински, а Михаил парировал его речи на фарси... Иван горячился по-португальски, а Михаил - на кокандском диалекте ему пламенно отвечал!
Когда собиралась огромная толпа зевак, и задние уже не понимали, что внутри этого огромного круга делается - два этих юноши вдруг резко прерывали свою высокоучёную лингвистическую беседу и переходили на другую сторону Невского Проспекта, поспорив - а за какое время эта толпа рассосётся, даже и с помощью околоточных надзирателей?
В записках прапрадеда указан рекорд, он тогда брату проиграл - примерно час.... но тогда их обоих полиция, как зачинщиков этого безобразия, забрала! Только предъявить им, собственно, особо ничего не удалось...отпустили юношей по домам!
После доложили про это событие столичной жизни самому Императору: и он, зная лично их отца, долго над этим полицейским казусом изволил смеяться...
И параллель..:




 
Из цикла «А неча нас Родиной пугать»

Капитан Лёша Ш. был добрым малым. Настолько добрым, что всё остальное было «малым». И уже, почти двенадцать лет это его свойство подтверждало наличие россыпи маленьких звездочек на погонах. Был Леша Ш. двенадцатилетним капитаном, попросту говоря. И до пенсии ему оставалось каких-то всего три годика.

Очень Алексей переживал по этому поводу. И было отчего. Обладал он огромным богатством в виде его ненаглядного «золотца» весом за пять пудов – дражайшей, верной спутницы жизни, и результатом этой самой жизни – несколькими дочками.

Служить ему довелось до Группы на окраинах нашей обширной Родины, а служба за границей позволяла поправить материальное положение семьи, да и приданное дочерям в этих условиях составить было легче. Вот и переживал капитан - дадут ему выслужить полную пятерку в Группе, а потом – на пенсию, или два года «за границей» будут потеряны. Следствием этого было то, что даже пары крон на кружку пива у Лёши не водилось, в принципе. Все его денежное содержание шло дражайшей половине, для трат «на дочек». А хотелось человеку и пива и….

Так вот, что называется - однажды….
Сидим мы и трудимся. Рисуем всем составом отдела художественное полотно. Какое? Не подумайте чего-то там такого, просто по завершении очередных учений, создаем главный отчетный документ. То бишь карту, типа «Решение начальника такой-то службы Н-ской дивизии по вот такой-то задаче». Стрелочки всякие, кружочки…. А почему художественное? Да потому что всю это, так называемую «обстановку» на карте было принято «поднимать». Т.е. выделять красиво, разными цветами и т.п. У нас был свой секретный метод. Обстановку эту мы поднимали не просто там чем, а сухими акварельными и гуашевыми красками, втирая их в бумагу, вдоль линий, обозначающих всякое разное. Очень, повторюсь, это получалось высокохудожественно. Тем более что чешская гуашь была не просто там, а флуоресцентная, т.е. светящаяся и играющая такими оттенками, что глазам порой было больно. Одно плохо – боялась эта красота влаги. Хотя метод был. В виде лакового, например, покрытия. Технология была отработана. Но, в этот раз разбор был назначен в штабном конференц зале и проблем не предвиделось.

Итак, мы готовили набросок, перенося на большую парадную склейку данные с измятых и весьма несвежих полёвок, сверяясь с полевыми же блокнотами, а главный наш художник, писарь Вася, солдат первого периода службы, немного скучая, готовил всякие там акварели-туши-гуаши, чтобы по нашему наброску создать то самое, итоговое полотно.

Вася быль ОЧЕНЬ аккуратным и обстоятельным человеком. Иногда это выводило из равновесия окружающих, но спецом он был отменным и никогда ещё не подводил. Поэтому ему и прощались вот эти минуты ленивости и чрезмерная порой медлительность. А так как мы знали, что через час Васе придется работать, не поднимая головы до утра, то и не трогали его. Пусть себе возится, подремывая.

Но! Годковщину в Армии никто не отменял, и….

- Вася, сгоняй в чепок.

Старпом наш вытянул из карману купюру и протянул Васе.

- Сигарет возьми, орешков там пачки три, «Боржомчику». Себе «Колы» и печенья.

- Есть! - И Вася улетучился. Любой солдат, по себе знаю, от сладкого не откажется. А тут ещё – первый период, когда особенно редко перепадает что-то вкусное.

При всей Васиной медлительности, понадобилось ему минут пятнадцать.

- Сдача, тащ капитан!

Старпом Саша взял у Васи сдачу. Десятикроновая купюра, была здорово «усталая» и даже сильно надорванная, в прямом смысле. Понятное дело, что буфетчица понимала, что солдат первогодок никогда не станет возбухать по-поводу качества сданных ему денег и воспользовалась случаем. Саня покрутил купюру в руках и вернул Васе.

- Оставь себе, заклеишь, пригодится.

Конечно, пригодится! Целый валютный, по курсу, рубль. Для бойца, жалованье которого было – семьдесят крон в месяц, десятка была богатством.

И Вася, пользуясь паузой, принялся за реанимацию денюшки.

Был он, как было сказано человеком обстоятельным и аккуратным. Прикнопив купюру по уголочкам к чертежной доске, лезвием от безопасной бритвы, начал разглаживать края разрыва. Чтобы все, значит, лохмушечки точно совпали. Аж кончик языка от усердия высунул. Потом наложил полосочку скотча, пригладил, откнопил, перевернул и снова пригвоздил десяточку кнопочками. Взял в руки лезвие и стал подравнивать края отреза, опять-таки не забывая все лохмушки по отрезу выравнивать и прижимать к скотчу, чтобы, значит, не оттопыривались.

Со стороны это было очень похоже на процесс срезания с поверхности документа при помощи этого самого бритвенного лезвия каких-то огрехов. Был такой метод коррекции изображений у нас в постоянном применении.

И вот в этот самый момент тихонько отворилась дверь и в кабинет просунулась сначала Лешина голова, а потом и он … весь остальной. Лёха внимательно окинул нас орлиным взором, отметив живописный натюрморт из пачки цивилки, «Боржоми» и орешков.

- Богато живете, разведчики!

Не угостить Лешу, в силу вышесказанного о его материальном состоянии, считалось у нас плохим тоном. Старпом Саша был очень добрым человеком по сути своей и никогда не отказывал людям, даже потакал порой.

- Угощайся, Лёш.

Леша не преминул. Тактично вытянул из пачки сигарету и взяв в руку бутылку минералки, провел взглядом по столу в поисках стакана.

И вот тут-то он увидел Васины манипуляции. Рука его замерла.

- А что это Вася делает?

В Лешином голосе был неподдельный интерес. Всё, что касалось денег, было для него особенно интересным и неизменно привлекало его внимание. Будь это хоть двадцатигеллеровая монета, закатившаяся под стул…, он всегда обращал внимание даже и на такую мелочь и обязательно её поднимал. А тут какие-то непонятные манипуляции с целой десяткой.

Лёша, другой Лёша, наш начальник станции, оторвал голову от блокнота, метнул в нас взгляд полный просьбы молчать и не хихикать раньше времени и небрежно промолвил:

- Да вот, прикинь, тезка, Василий освоил способ деления денег.

- Как это? - В Лёшином голосе послышались нотки лёгкого сомнения, но искренней и неподдельной заинтересованности было больше.

- А он лезвием так срезать насобачился, что купюры стал разрезать….

- Ну и что? Подумаешь невидаль!

И успокоенный Лёша опять было потянулся за стаканом. Но рано он успокоился. Любой Кузин (это такое прозвище, производное от его фамилии, носил наш Алексей) пассаж, начатый в обстановке ударного ратного труда, который практически всегда, происходил в уже неурочное для оного труда время, был целенаправлен и коварен. Требовалась разрядка. А Кузя был неистощим на изобретение всякого рода под…., розыгрышей, по-штатски, говоря. А уж…, вообщем Лёха в деланном возмущении отбросил линейку и карандаш.

- Как это ч-т-о?! - Последнее «что» Лёха произнес, как будто три гвоздя вбил.

- Что? Что? Бумажку разрезать. Что тут такого? - Пренебрежительно отмахнулся Лёша.

- Ага! – Кузин тон приобрел язвительную снисходительность. – Если поперек – оно конечно, всякий сможет. А Вася их вдоль рассекает!

- Как это? – Лёша Ш. опять поставил бутылку на стол.

- Как? Как? Берет вон десятку, разрезает вдоль, по плоскости и уже двадцатка!!! – И Кузя, делая вид что нова погружается в блокнот, как бы, между прочим, добавил, - только лучше двадцатки брать, у них бумага плотнее.

Ш. внимательно, даже очень, практически чересчур, внимательно, я бы даже сказал – пристально, понаблюдал за Васиными манипуляциями.

- Вась, правда что ли?

Васин ответ, я думаю, и приводить бы тут не стоило. Сами понимаете, во-первых цеховая солидарность, а во-вторых как пойти против своего, практически, прямого начальника, пусть он и прапорщик. Капитан то, хоть и капитан, но чужой, что называется.

- Так точно! – лаконично произнес Василий, не поднимая головы, боясь себя выдать.

Ш. постоял ещё минуту и окончательно забыв про холодный и манящий «Боржоми», задумчиво произнёс:

- Пойду ка я покурю, что ли …,- и вышел из кабинета.

Коротко хохотнув, мы продолжили ваять.

Примерно через полчаса в кабинет влетел начарт, начальник Лешин, который Ш.

- Вы чё, млин, с Ш. сделали? – Начарт был сильно удивленным!

- А что? – Кузины глаза источали невинность и непричастность.

- Пришел от вас, занял у меня шестьдесят крон, минут двадцать бегал по штабу – на двадцатки менял, потом сел и кромсает их лезвием. Я было подумал – трёхнулся мужик, а он на третьей купюре проронил «Ну, разведка!!!» Сидит, страдает, склеить пытается. Что вы сотворили, ироды дальнозоркие?!

Начарт ещё не успел закончить, как Кузя просто рухнул под стол. В прямом смысле. Мы тоже заржали, конечно. Когда мы, давясь от смеха и перебивая друг друга, рассказали всю историю, начарт даже не успел рассмеяться, потому что в кабинет вошёл Леша Ш. Он держал в руке три, практически обмотанные скотчем купюры.

- Вот!!! Кузя!!! Меняй теперь!!!

Леша был очень сильно возмущен и раздасован. Для него это были большие деньги.

Начфин деньги, конечно поменял. Но пришлось ему все объяснять, и история стала известна всем. Ещё долго Лешу донимали просьбами рассказать о том, как увеличить получку вдвое.

Там еще много разного ))
 
http://waronline.org/fora/index.php?threads/Тотав-на-шмирот-ночью-во-время-садаут.16839/post-2506676
Итак, ещё про "Х".
Как было сказано, он отличался удивительным невезением, о чём прекрасно знал и с тоской ожидал очередного облома. Всё это было подтверждено свидетелями. Ну как же такое невезение назвать, например, когда наша часть резервистов "делает первую интифаду"- целую неделю без "Х"- и всё проходит без заметных приключений. На следующую неделю появляется "Х" (где то задержался) и в первую же ночь джип, в котором он выехал на патруль, хватает бактаб. Единственный бактаб за весь месяц милуим. Не мистика?
Короче, где то после ПЛВ нас призвали недели на три за границу. Арафата выперли, вокруг всё спокойно, но бдеть надо. А тут я ещё попал к "Х" в расчёт (досадно, но бывает).
В первый же день выяснилось, что надо послать один расчёт на ночь сторожить бункер с &&&. Естесственно, послали расчёт нашего "Х". На самом деле ничего обременительного: один в карауле, остальные развлекаются. Не курорт, но передышка. Нам выдали кучу еды, погрузили и отвезли в какую то глушь.
Посредине объекта палатка, никакого начальства- живи, солдат. Но нашим командиром был "Х". Мы знали, что он залетит. И он знал. Однако такие герои не учатся...
Оглядевшись наместе, "Х" бросил указание выбрать караульного, а сам, в ожидании худшего, бросился на койку в палатке.
Мы тоже не были новичками и развили привычную для нас деятельность- принялись за готовку пищи, благо её было много. Кто то бросил идею о чипсах и все эту идею поддержали.
Я заявил, что повар из меня никакой нашёл себе другое развлечение. В кармане лежал складешок, а на объекте валялось много ненужного никому барахла.
Пока другие члены экипажа жарили картошку, я из каких то деревях сваял основу, исползьзовал найденную истрёпанную армейскую форму и старую каску- и получил прекрасное пугало. Старого ружья не нашлось, пришлось дать пугалу в руки лопату.
Тут подоспела еда и мы все залезли в палатку, в тенёк. Ах, чипсики! По- моему у меня нашлось и пивцо. Как было прекрасно!
Но ведь с нами был "Х", а судьба не дремлет.
И вот- оно! Под лёгкий шелест шин к проёму палатки подкакывает джип, а за рулём наш командир дивизиона. Из джипа даже не вылез- заглянул в палатку (у самого рожа- улыбка до ушей) и говорит: "Ну что, "Х", хочешь в тюрьму?". Включил передачу и укатил...
"Х", понятно в истерику - вы меня подвели, кто в карауле? но чипсы доел.
Доел и опять в отчаянии бросился на кровать. На хетом дело и кончилось.
На завтра ны вернулись в батарею, а там, завидя нас, все бойцы от хохота покатились: "Ну, как былo?- Знаем, как за вас там в бункере пугало сторожило!"
А "Х" за этот косяк ничего и не было- хороший у нас был комдив.
 
Последнее редактирование:
http://waronline.org/fora/index.php?threads/Тотав-на-шмирот-ночью-во-время-садаут.16839/post-2506676
Итак, ещё про "Х".
Как было сказано, он отличался удивительным невезением, о чём прекрасно знал и с тоской ожидал очередного облома. Всё это было подтверждено свидетелями. Ну как же такое невезение назвать, например, когда наша часть резервистов "делает первую интифаду"- целую неделю без "Х"- и всё проходит без заметных приключений. На следующую неделю появляется "Х" (где то задержался) и в первую же ночь джип, в котором он выехал на патруль, хватает бактаб. Единственный бактаб за весь месяц милуим. Не мистика?
Короче, где то после ПЛВ нас призвали недели на три за границу. Арафата выперли, вокруг всё спокойно, но бдеть надо. А тут я ещё попал к "Х" в расчёт (досадно, но бывает).
В первый же день выяснилось, что надо послать один расчёт на ночь сторожить бункер с &&&. Естесственно, послали расчёт нашего "Х". На самом деле ничего обременительного: один в карауле, остальные развлекаются. Не курорт, но передышка. Нам выдали кучу еды, погрузили и отвезли в какую то глушь.
Посредине объекта палатка, никакого начальства- живи, солдат. Но нашим командиром был "Х". Мы знали, что он залетит. И он знал. Однако такие герои не учатся...
Оглядевшись наместе, "Х" бросил указание выбрать караульного, а сам, в ожидании худшего, бросился на койку в палатке.
Мы тоже не были новичками и развили привычную для нас деятельность- принялись за готовку пищи, благо её было много. Кто то бросил идею о чипсах и все эту идею поддержали.
Я заявил, что повар из меня никакой нашёл себе другое развлечение. В кармане лежал складешок, а на объекте валялось много ненужного никому барахла.
Пока другие члены экипажа жарили картошку, я из каких то деревях сваял основу, исползьзовал найденную истрёпанную армейскую форму и старую каску- и получил прекрасное пугало. Старого ружья не нашлось, пришлось дать пугалу в руки лопату.
Тут подоспела еда и мы все залезли в палатку, в тенёк. Ах, чипсики! По- моему у меня нашлось и пивцо. Как было прекрасно!
Но ведь с нами был "Х", а судьба не дремлет.
И вот- оно! Под лёгкий шелест шин к проёму палатки подкакывает джип, а за рулём наш командир дивизиона. Из джипа даже не вылез- заглянул в палатку (у самого рожа- улыбка до ушей) и говорит: "Ну что, "Х", хочешь в тюрьму?". Включил передачу и укатил...
"Х", понятно в истерику - вы меня подвели, кто в карауле? но чипсы доел.
Доел и опять в отчаянии бросился на кровать. На хетом дело и кончилось.
На завтра ны вернулись в батарею, а там, завидя нас, все бойцы от хохота покатились: "Ну, как былo?- Знаем, как за вас там в бункере пугало сторожило!"
А "Х" за этот косяк ничего и не было- хороший у нас был комдив.
Гугль говорит, что «бактаб» бутылка с зажигательной смесью или это что то другое?
 
Гугль говорит, что «бактаб» бутылка с зажигательной смесью или это что то другое?
Да, или "бутылка молотова".
Здесь "бактаб" появляется почти на каждой второй странице и я не думал, что причиню кому то неудобства с недопониманием...
Пардон.
 
Судя по всему « Х» всетаки везунчик
В какой то мере. Правда иногда за счёт других.
Если судьба решила, что у самоходки должен лопнуть торсион, то это будет в расчёте у "Х". А кто должен выколачивать торсион? Правильно- весь экипаж.
Кстати (я вроде рассказывал...) у нас, где я однажды работал, был один парень. У него такое "везение" было выражено гораздо сильнее.
Он призвался в морской спецназ (не, я точно где то рассказывал, но здесь он подходит для примера). По окончании не то КМБ, не то какого то курса, у них был марш бросок Хайфа-Газа. Когда они прибежали в Газу, то в них бросили гранату. Кого то поубивало, а этот парень получил осколки в лицо. Глаза не пострадали но его перевели из спецназа на подлодки.
Надо было его перевести в писари- но кто же знал?
Короче, он оказался в экипаже "Дакара". Перед самым выходом из Англии этот везунчик подхватил воспаление лёгких и его списали на берег. Он умалял оставить на борту- хотел выйти в плаванье с друзьями. Но увы. Лодка погибла без него.
Последний раз в Ливане джип, на котором он ехал, налетел на мину. Не помню точно или кто то погиб, но его чуток задело.
Наверняка были ещё случаи, но просто ве знаю.
Короче, с таким по садику гулять опасно. А выходить в море? Да ни за что.
 
В какой то мере. Правда иногда за счёт других.
Если судьба решила, что у самоходки должен лопнуть торсион, то это будет в расчёте у "Х". А кто должен выколачивать торсион? Правильно- весь экипаж.
Кстати (я вроде рассказывал...) у нас, где я однажды работал, был один парень. У него такое "везение" было выражено гораздо сильнее.
Он призвался в морской спецназ (не, я точно где то рассказывал, но здесь он подходит для примера). По окончании не то КМБ, не то какого то курса, у них был марш бросок Хайфа-Газа. Когда они прибежали в Газу, то в них бросили гранату. Кого то поубивало, а этот парень получил осколки в лицо. Глаза не пострадали но его перевели из спецназа на подлодки.
Надо было его перевести в писари- но кто же знал?
Короче, он оказался в экипаже "Дакара". Перед самым выходом из Англии этот везунчик подхватил воспаление лёгких и его списали на берег. Он умалял оставить на борту- хотел выйти в плаванье с друзьями. Но увы. Лодка погибла без него.
Последний раз в Ливане джип, на котором он ехал, налетел на мину. Не помню точно или кто то погиб, но его чуток задело.
Наверняка были ещё случаи, но просто ве знаю.
Короче, с таким по садику гулять опасно. А выходить в море? Да ни за что.
Кстати, когда-то ,где-то ,давным давно было запрошено в инете представление на командира Американской АПЛ- так там была графа- удачлив или нет
 
... и первая любовь
================

Маша и медведь
Лето наступило - зацвела капуста,
Снова пробудились половые чувства!
Осень наступила - не вернуть их вновь...
Вот она какая - первая любовь!
Костровая песня семидесятых

А было мне тогда... девятнадцать лет мне тогда было! Самый романтичный возраст, первая производственная студенческая практика - и попросились мы тогда с друзьями "куда подальше и где потрудней", в-общем, как тогда говорилось среди нас, юных романтиков-комсомольцев, "куда партия пошлёт, но желательно всё же в полную жопу!".

Ну и послали нас куда попроще (в арктические экспедиции тогда на первую практику всё же не слали, только на вторую - если на первой доказал, что сдюжишь) - на строительство Усть-Илимской и Богучанской ГЭС. Что касается претензий всяких распоясавшихся представителей лондонской общественности из Сити к Дерипаске: ну да, именно я первые визирки на ныне его Богучанскую и бил - так что и все ваши вопросы, достопочтенные сэры, ко мне, а не к этому тогдашнему октябрёнку!

"Вы хочите песен? Их есть у меня!", как некогда прямо стихами говорили одесские поэты-налётчики. Строит ГЭС наша коммунистическая партия, и в нашей же изыскательской партии праздник - к нам тоже на свою первую геологическую практику приехала из Иркутска девушка Маша! И так мне эта геологиня Маша понравилась - слов нет! И, мне показалось, я ей тоже... невинно всё, искренне и по-комсомольски у нас пока с Машей!

Всё у нас с Машей, вроде, складывается... но негде, даже и первый поцелуй негде! Мы ж по четыре человека в комнате в бараках живём! А отойти куда в нашем городке строителей вообще некуда, особенно девушке - там сразу колючка зоны "химиков"-строителей коммунизма начинается, к ней даже и подойти страшно.

А тут выходной! И решили мы большой толпой пойти в тайгу за ягодой, она как раз подоспела, хочется растущим организмам витаминов окромя столовской тушёной капусты с котлетами тресковыми, тушёнки, водки и консервов "Минтай в масле"!

Но и места тогда там были довольно дикие - дали нам в сопровождающие опытного техника нашей экспедиции Петровича: он местный, он всё знает, он и профессиональным охотником работал, не одного медведя лично брал! А уж волки для Петровича - вообще, как для нас морские свинки в кружке юннатов, он их с детства голыми руками разделывает! Так сказало нам начальство! И Петрович нас перед походом предупредил: "Вы в тайге меня держитесь! И слушайтесь меня, вот сказал - делаете! Тогда вы за мной - как за каменной стеной! А не будете слушаться - с начальством дело иметь будете, вам дороже выйдет! Или сожрут там вас - выбирайте.".

Выдали Петровичу казённые карабин и ракетницу, вдруг зверя встретим? Техника безопасности так предписывает! Петрович - самый опытный кадр среди нас, и уже через полчаса вывел он нас на малинник. Ягоды - море!

Женщины обрадовались! Во попируем! Обсуждают рецепты морсов всяких, джемов, варений... да и мы с Машей со своими вёдрами всё дальше от основной толпы уходим, но больше друг на друга поглядываем, чем на эту малину... эх, надеюсь я, да и она, мнится мне, тоже - ну вот сейчас! Как пели тогда в песне парни из популярного среди нас, комсомольцев, вокально-инструментального ансамбля: "Вот она какая - первая любовь!".

И вдруг истошный вопль Петровича: "Сюда! Все сюда! На поляну! Сюда!". Пришлось побежать на поляну, мы с Машей практиканты дисциплинированные... я, конечно, как настоящий Чингачгук, выдернул из ножен финку и с ней в руке бегу - вдруг придётся любимую скво свою Машу защищать от зверей диких, как этот Большой Змей? Вот тогда уж...

Собралась толпа на поляне, вроде все тут. Посередине у какой-то огромной кучи гордо стоит Петрович: в правой руке он держит снятый с плеча карабин, а в левой - ракетницу. Прям Верная Рука-Друг Индейцев, очень популярное такое тогда кино было! "Смотрите!" - говорит Петрович - "Это - медвежье говно! И свежее! Только что мишка прошёл! А если рядом ещё и медведица с медвежатами - вам всем кирдык тогда! Так что сбор ягоды я отменяю из соображений техники безопасности!".

"А откуда вы, Петрович, знаете, что свежее? Может, неделю назад медведь прошёл?" - спрашивает его, рисуясь, противная фифа Валентина из бухгалтерии. Петровичу становится обидно - вот же дура безмозглая! - и он в сердцах со словами "А ты сама посмотри и понюхай, п...допроушина недоделанная!" зачёрпывает рукой кусок из кучи и в неё кидает... но промахивается.

Кусок этот попадает в мою комсомольскую богиню Машу, полностью растекается по её энцефалитке... и да, всем теперь видно: медвежье дерьмо очень свежее, ну просто очень! Там половина - полупереваренная малина... Маша буквально теряет сознание от неожиданности и запаха, Петрович матерится, Валентина отвечает ему ещё более замысловатыми выражениями и идиомами... семья медведей, вероятно, в ужасе от всего этого далеко в это время из малинника улепётывает...

Не удалось нам тогда ягоды набрать. А на следующий день я уплыл на катере за сотни вёрст делать геодезию на Богучаны, а Машу послали на образцы в верхний бьеф Усть-Илима... так мы с ней и не встретились больше никогда в жизни!

Не судьба нам, видать, была!
А всё из-за какого-то обосравшегося медведя... тьфу, до сих пор обидно!
Вот она какая - первая любовь

https://hydrok.livejournal.com/541232.html
 
https://hydrok.livejournal.com/542172.html


6193C7C4-EC7E-4048-BF2D-BE540F9C0226.jpeg


Институт свой художественный Лёха уже закончил, но женат ещё не был тогда, в поиске он находился. И пошли мы однажды большой компанией на речной пляж, уж очень жарким день был. Искупались, идём к своей одежде и предусмотрительно прихваченной с собой авоське с пивом и вдруг Лёха резко тормозит.

- Так! - с возмущением говорит Лёха - Это ещё что тут такое? Интересно! Очень интересно!

Мы оборачиваемся: на полотенце на спине лежит девушка в купальнике, на лице у неё огромные тёмные очки и, похоже, разморило её на солнышке и заснула она. Лёха переменил позицию, смотрит на неё сверху и продолжает монолог:
- Крайне интересно! Вот, правда, тут бы немного прибавить, а тут бы малость убавить - тогда бы вообще цены бы объекту не было бы! Но весьма интересно!

Девушка от этих речей пробуждается и говорит:
- Молодой человек, вы мне солнце загораживаете!
Лёха ей:
- Погоди, да не ёрзай ты, дура! И очки сними - покажи мордашку, а то непонятно ничего!
Она оторопело:
- Да как вы смеете! Вы вообще кто такой, хам трамвайный?
Лёха ей:
- Я-то? Я - художник! А вот ты - ты вообще кто такая? Я, например, занимаюсь вопросами формы... колористики... пространства... дизайна... объектами всякими... покажи лицо - если нормальное, я может быть твой портрет писать буду! А я не с каждой портрет пишу! Да не бойся ты - я же с точки зрения прекрасного и чистого искусства тебя прошу, а не чтоб тебе вдуть, как некоторые!

Девушка сняла очки, приятная мордашка у неё в принципе. Да и фигура ничего. Разговорились они - она тоже из мира искусства оказалась, флейтистка в симфоническом оркестре. Договорились, что придёт она после обеда на дачу к Лёхе и он будет писать её портрет.

Насчёт портрета ничего не могу сказать, не видел, но Лёха нам на следующий день пожаловался:
- Вот же дура оказалась! Весь вечер хихикала и кокетничала, вертелась на стуле и работать мне мешала! Думала, я к ней приставать буду со всякими глупостями!
Мы удивились:
- А ты к ней не приставал? И чем дело кончилось - неужели домой свою натурщицу отправил?
Лёха нам:
- Ну как это домой? Темно уже, одной ей страшно идти! А мне некогда всяких флейтисток провожать и с ними болтать. Пришлось её у себя ночевать оставить. Всю ночь она мне спать не давала: такая страстная оказалась, хоть из дома беги! И рот у неё такой... тренированный рот! Так что теперь мне всю концепцию её портрета менять придётся, да и вообще - мне писать её портрет скучно теперь уже
 
Как это принято в Одессе (полнометражный фильм)
Может, кто запутался в своё время в этих многочисленных сериях моего рассказа про одну давнюю нашу поездку в Одессу? Или просто их пропустил?
Напомнили мне тут про Одессу-маму...
Пришлось поднатужиться и серии объединить в один полнометражный фильм!


Приплыли мы тогда в Одессу ранним утром, вышли на причал. Видим - на скамейке уже сидят две характерного для тогдашней Одессы вида женщины в люрексе и что-то с упоением обсуждают. Мы к ним вежливо обращаемся:
- Скажите, дамы, а как нам сейчас лучше добраться отсюда до Фонтанов?

Наш достаточно простой вопрос внёс неожиданное и приятное разнообразие в их оживлённую беседу:
- Гляди, Софа, этим молодым людям таки надо на Фонтаны! Интересно, что они там собираются делать?
- Я думаю, Рая, что эти молодые люди неместные и приехали в Одессу по делу или отдыхать.
- А какое дело может быть у этих молодых людей на Фонтанах, если они приплыли на "Комете" из Белгорода? Может, эти молодые люди чи комиссия, чи шо? А почему тогда они таки без галстуков?
- Да, Рая, очень странные молодые люди! Интересно, откуда они и зачем посещают Одессу?

Мы понимаем, что эти глубокие рассуждения подруг могут длиться до бесконечности и пытаемся внести ясность и всё же получить ответ на свой вопрос:
- Мы вообще-то из Москвы. Но приплыли из Белгорода. А на Фонтанах будем жить в пансионате.

Полученная информация порождает к нам целый ряд новых вопросов:
- Таки посмотри, Софа, эти молодые люди из Москвы! Интересно, а они видели живого Брежнева или артиста Андрея Миронова? Мне Зина рассказывала, что она в Москве посетила театр - и там был совершенно живой артист Андрей Миронов, прямо как у нас, когда он снимался на нашей киностудии!
- Интересно, Рая, раз эти молодые люди из Москвы, то что они делали в Белгороде? И таки почему они хотят жить на Фонтанах, а не в гостинице? А если им на Фонтаны - их мог бы незадорого туда отвезти Жора на своих красных жигулях!

Так, уже некий просвет:
- В Белгороде мы работали, а сейчас приехали в Одессу отдохнуть, а на Фонтанах мы будем жить, потому что знакомы с братом директора тамошнего пансионата и тот нам выделяет жильё... А где этот Жора? Мы готовы, если он не очень дорого возьмёт!
- Молодые люди, вы таки интересуетесь, где сейчас Жора со своими красными жигулями? Жора на работе и освободится только вечером в шесть!
- Так как нам тогда добраться до Фонтанов?
- Таким ранним утром, если у вас полные карманы денег, можно ехать на такси; а если денег нет или вы жадные - то на троллейбусе!
- А где остановка этого троллейбуса?
- Вам, молодые люди, надо сначала подняться до памятника Дюку - вы ведь знаете памятник Дюку? - а там вам любой подскажет!

С чувством глубокого удовлетворения столь полезным советом и состоявшейся беседой в целом поднялись мы к памятнику Дюку, после ряда столь же содержательных диалогов добрались всё же до Фонтанов, нашли нужный нам небольшой ведомственный пансионат и приступили к заселению. Представляемся дежурной:
- Мы такие-то, у нас заказана комната!
- Ничего не знаю! Мест нет!
- Как мест нет? Нам обещали!
- А вы, мужчины, что – работники лёгкой промышленности? Так давайте путёвки!
- Почему лёгкой промышленности?
- Так вы плохо учились в школе и не знаете всех букв? Вон вывеска – «Дом отдыха работников лёгкой промышленности» у нас.
- Вы не поняли! Позавчера вашему директору звонил его брат и договорился с ним, что мы здесь недолго поживём! Где ваш директор?
- Борис Яковлевич на партактиве! Ааа… так вы иностранцы? Он меня за вас предупреждал! И почём у вас в загранице телятина на рынке – чи дешевле, чем на Привозе, чи дороже?
- Ну откуда нам знать? И почему иностранцы?
- Так вы, мужчины, друзья его брата или какие аферисты?
- Друзья! Только мы не поняли, почему иностранцы?
- Так Давид же в Хайфе живёт! В Израиле! Ой, беда на всю Одессу – такой хороший доктор был Давид Яковлевич! Мою сестру вылечил! Профессор! И где вы мне сейчас расскажете за такого гинеколога искать? Одни поцы остались, а не доктора!

Тут нам становится несколько не по себе. Дело в том, что тогда в прессе и на телевидении слово «Израиль» ассоциировалось исключительно с фразами «распоясавшаяся военщина», «кровавый агрессор» и «палачи мирного палестинского народа». Похоже, нас с кем-то не очень удачно перепутали…
- Так, может, у него ещё брат есть? Младший? Того Ефим зовут!
- Так вы говорите за Фиму? Молдавана?
- Ну да… только почему молдавана?
- Так он же у молдаван живёт!
- Правильно, в Бендерах! Там мы с ним и познакомились… только он как бы… эээ… не молдаванин, а совсем даже наоборот!
- Ой, вы таки будете мне за Фиму рассказывать! Ладно, вот ключ! Седьмой номер! Только там я уже заселила одного молодого человека с Харькова… такой приятный молодой человек! Работник лёгкой промышленности! Вадик зовут! На тракторном заводе он там у них в Харькове инженер!
- На тракторном? Так это не лёгкая промышленность!
- А какая?
- Тяжёлая!
- Ну что вы таки, мужчины, мне такое рассказываете? Вам, конечно, видней… только Борису Яковлевичу про него не говорите! Ну не на пляже же такому приятному юноше ночевать? А я вам и раскладушку принесу, и бельё, и стакан дополнительный! Как короли во дворце все трое жить будете!
- Ладно, не расскажем! А холодильник там есть?
- Холодильника нет! Но если вам что надо: я в свой положу!

Пошли селиться, открываем дверь. Да уж, хоромы! Обстановка в номере спартанская: две железных кровати, стол, два стула. На стене – картина очень красивая криво привешена. Шишкин: «Утро в сосновом лесу». И, собственно, всё. Но раскладушка, пожалуй, между кроватей поместится.

Но зато запах в комнате очень приятный! Волнующий такой: тонкий аромат зреющих яблок и сбора позднего винограда, осложнённый выдержанными спиртами… приятный запах! На столе в художественном беспорядке стоят несколько пустых и полных бутылок портвейна «Прибрежный», трёхлитровый пузырь с остатками пива на дне, переполненная пепельница, вскрытая банка консервов «Бычки в томате». На одной из кроватей храпит здоровенный белобрысый парень и с каждым его выдохом ароматная атмосфера в комнате становится всё гуще и гуще, даже открытое окно не помогает. Повезло нам, похоже, с соседом! Нормальный мужик! Наш человек!

Покидали сумки. Пошли умылись с дороги. И понимаем: холодильника нет, поэтому нам срочно необходимо пиво! А где его здесь в округе берут, пока не знаем. Пытаемся растолкать работника тяжёлой промышленности Вадика – но тот лишь пробурчал что-то, перевернулся на другой бок и снова захрапел.

Надо бы позавтракать: а у нас четыре пирожка припасено! Только вот запить нечем. Делать нечего: откупорили мы бутылочку соседова «Прибрежного», продегустировали… хорошо же в Одессе!

А жарко становится: как бы наш главный груз не испортился! Поскольку Вадика добудиться не удалось, придётся ехать в «Гамбринус»!

Написали мы записку: «Вадим! Пойдёшь в магазин – не забудь про нас! Твои новые соседи», положили вместе с червонцем под графин, взяли свой тяжёлый клеёнчатый пакет и побрели к остановке троллейбуса: нам теперь до Дерибасовской! В "Гамбринус"!

А если кто те времена помнит, то одесский «Гамбринус», пожалуй, на просторах нашей необъятной социалистической родины был самым знаменитым пивным баром, так что посетить город-герой Одессу и не посетить этот мастерски описанный в рассказе Куприна подвал считалось для приличного человека абсолютным нонсенсом.

Не обязательно, конечно, в первый же день – но нам-то надо было именно в первый! Дело в том, что позапрошлую ночь мы с пользой провели на озере, пусть всю ночь и не спали совсем, но наловили много раков. Ну очень много! А какие раки были на том озере! Ну очень крупные! Сутки они копошились у нас на пароходе в тазу, а вечером перед отплытием в Одессу мы их сварили и примерно с ведро упаковали в пакет и прихватили с собой.

Привезли, короче, мы в Одессу с собой большой мешок варёных раков. Ну очень крупных! А что с ними надо срочно делать? Правильно, есть их под пиво, а то испортятся на жаре да в пакете!

А в это время, без всякого участия Жванецкого-Карцева, но зато при участии партии-правительства и Госплана, раки были в Одессе в большом дефиците. И даже не по пять рублей, а сильно дороже, хотя ну очень маленьких, редко, зная правильных людей, встретить можно было. Но очень маленьких и очень дорого.

Спустились мы в только что открытый для ранних посетителей «Гамбринус». Сели, официантка принесла нам много пива, весь стол заставила. От закуски в виде заветренной ставриды мы отказались, мы достали из нашего мешка собственных раков. И вдруг её громогласный рык, проносящийся под сводами «Гамбринуса» и перекрывающий всеобщий гомон, заставляющий поперхнуться пивом даже невозмутимых грузчиков и местных мелких бандитов и фарцовщиков, достиг её подруги на разливе:
- Фая! Ты таки посмотри! Эти молодые люди таки едят раки! Интересуюсь, где они взяли такие большие раки? На Привозе давно не было такие большие раки! Они могет приезжие с заграницы, могет эти молодые люди комиссия с обкома, могет они где их украли?
- Наверно, Вера, это цыгане с Молдавии! У них барона хоронить завтра должны! И вот зачем они к нам зашли перед похороны, это всем интересно?

Мы поперхнулись пивом, покраснели от стыда за подобные предположения и сравнения и немедленно стали угощать раками сначала соседний столик, а потом уже весь «Гамбринус», повально интересующийся, где люди ловят «такие большие раки».

Раки наши местную публику поразили: все цокали языками и удивлялись, как и где нам удалось наловить такие большие и вкусные раки? В-общем, это наше посещение «Гамбринуса» особенно удалось, за раки наши новые одесские друзья отовсюду слали нам пиво. Последние несъеденные килограмма два раков мы отдали горячо полюбившей нас и горячо любимой нами к этому времени официантке Вере для зятя, а за это она категорически отказалась взять с нас деньги за первые заказанные и выпитые нами кружки.

А когда пиво уже перестало в нас лезть, мы распрощались с замечательным персоналом и милейшими посетителями «Гамбринуса», прошлись по Дерибасовской, посетили Ришельевскую, сели на троллейбус и поехали к себе на Фонтаны знакомиться с инженером Вадиком.

Приезжаем и видим: работник тяжёлой промышленности Вадик оказался человеком ответственным, весь стол в номере бутылками заставлен, ждёт он нас в нетерпении. Сели, выпиваем, разговоры разговариваем, всякие насущные и мировоззренческие проблемы обсуждаем… Отличный он оказался парень! Несколько наивный, правда, как крупный щенок – но интересный человек!
Некая провинциальная наивность харьковчанина Вадима особенно проявилась в одном заданном нам странном вопросе:
- А правду говорят у нас в Харькове, что у вас в Москве все в фирменных джинсах ходят?
- Кто все?
- Все приличные люди!
- Вадик, присмотрись повнимательней, вот нас двое: так что, получается, из нас приличный человек только один? Ты что, Григория обидеть норовишь?
- Да не, это я так, без обид, Гриша! Но вот есть у меня мечта заветная: купить себе фирменные джинсы! Левис какие или СуперРифле с молниями на карманах! А у нас они чуть не триста рублей стоят, да и не достать! А здесь, в Одессе, говорят, дешевле - моряки всё же, на боны магазин специальный! Интересно, есть у меня сто пятьдесят рублей, вот если их поменять на боны, а на боны купить джинсы в «Альбатросе»… вернусь домой – все девки мои!
- Не советуем, Вадик!
- А почему?
- Ну, одесские ломщики на всю страну знамениты! Так что при обмене ты получишь этих бон как раз на пачку сигарет, а если при обмене не прокинут, то при покупке прихватят - там паспорт моряка могут потребовать, а у тебя его нет, а там милиция, а то и гэбуха, придётся боны отдать и ещё от них откупаться. По-любому разведут или кинут тебя, нам так кажется!
- А что тогда делать?
- Продолжай мечтать!
- Погодите, мужики! А вот у меня дядя за границей был и привёз мне, старый дурень, вместо джинсов часы. Видите часы?
- Да, хорошие часы! Японские! Это ж «Ориент»?
- Точно! А вот сколько такие часы у вас в Москве стоят: дороже фирменных джинсов или дешевле?
- Да, пожалуй, подороже…
- А вот вы как думаете: на Привозе можно такие часы на СуперРифле поменять?
- Не знаем! Но не исключено!
- Тогда поехали на Привоз! А то мне одному страшно!

Чувствуем, горят трубы у Вадика: перед глазами стоят (а тогда, до всяких «варёнок», новые фирменные джинсы стояли колом подчас на полу в прямом смысле этого слова) вожделенные буржуйские портки, и жизнь без них ему теперь не мила. Но раз просит хороший человек, отчего бы с ним и не съездить?

Приезжаем на Привоз, окунаемся в гомон этого знаменитого рынка. А вот у кого спросить про подобный обмен – пока непонятно. Наконец вычисляем одну торговку, явно она из-под прилавка с барабулькой ещё и сигаретами «Честерфильд», и колготками, и фирменными пластиковыми пакетами (а пакет такой шёл тогда по цене бутылки водки, бережно носился, стирался с мылом и, в случае появления на нём дырок, аккуратно заклеивался скотчем), и одноразовыми зажигалками подторговывает. Вадик к ней обращается:
- Подскажите, гражданочка, вот как вы думаете: вот можно такие часы (протягивает руку) поменять на джинсы СуперРифле?
- Ой, мужчина, да откуда ж мне такое знать и что таки про такое думать? Это вам таки к Мише-греку надо!
- А где этот Миша-грек?
- Вы интересуетесь Мишей-греком? А вам зачем? Может, вы милиция или обэхээс? А на вид такие приличные молодые люди!
- Ну какая из нас милиция, посмотрите! Часы на джинсы хотим поменять. Только чтоб фирменные!
- Ну я вам за это так сразу и не скажу за такой шахер-махер… Миша!

Появляется вертлявый маленького росточка чернявый мужичок: во рту золотая фикса, белая кепочка, но снизу – фирменные джинсы! Нашёл Вадик нужного человека, похоже!
Миша-грек ему:
- Таки что за базар?
- Часы вот хочу на джинсы поменять! Только чтоб СуперРифле и чтоб с молниями на карманах!
- Эти босяковые котлы на СуперРифле? Со змейками? Ха, не смешите мне день! Вот была бы Швейцария…
- А на что можно?
- Монтану знаешь? Вот на Монтану могу, только заради помочь, как советский человек советскому человеку! А СуперРифле со змейками – не хохочи весь Привоз!

Вадик нам:
- А Монтана что такое?
Мы ему:
- Хорошие штаны! В Москве сейчас – уж никак не меньше Райфл стоят!
Вадик Мише-греку:
- Ну, неси свою Монтану! Только я без примерки меняться не буду!
Миша-грек Вадиму:
- Тогда говори свой размер зада, можно советский, чтоб точно в заграничный попасть!
Вадим:
- 52!
Миша-грек:
- Есть такие, чисто по жизни подфартило тебе! Ожидаем, граждане!

Возвращается Миша через несколько минут, несёт непрозрачный пакет:
- Софа! Таки сделай юноше примерочную, не будет же он весь Привоз смешить своим нижним бельём?

Торговка достаёт какую-то тряпку и лихо прицепляет её к трубе над прилавком, отделяя таким образом небольшое пространство от любопытных покупателей. Вадик стягивает свои поношенные индийские несолидные Милтонс и пытается натянуть на себя новенькое негнущееся, всё обклеенное волнующими воображение этикетками, чудо буржуазного джинсостроения, но оно на него явно не лезет.
- Миша! Это же на лилипута какого-то джинсы!
- А что тогда сообщил, что зад имеешь нумер 52? Это он и есть! Видишь, 30 написано? А 30 – это и есть нумер 52!

Я вмешиваюсь:
- 30 – это 44!
- А ты, поц, что, профессор по фирме?
- Ну, немного разбираюсь… 52 – это 36 у них в Америке!
- Ладно, базара нет, ошибочка вышла! Ждите сюда!

Ещё через пару минут Миша возвращается с другим пакетом. Очень красивый заграничный пакет! Всё чин-чинарём: Монтана, деним, эстаблишед ин, маде ин, сайз 36, в прозрачном окошечке железная пуговка «Монтана» видна, под ней шов фирменно прострочен…всё, вроде, совпадает! Вадик аж покраснел на радостях:
- Ну, давай мерить!
- Так ты ж уже мерил!
- Так я ж другие мерил!
- Так то 30 размерчик был! Ты, корефан, совсем не веришь своему другу? Ай нехорошо… некрасиво это! Не мой базар: кореш твой, профессор, сказал, что тебе 36 надо! А пакет я вскрывать не буду ради каждого поца! А задний ход дашь? Что я с этими бруками делать буду: во вскрытом пакете считай, треть цены для солидный покупатель отдай как с куста! Решай быстро, нет – так нет! А если то была шутка за часы, то мне смешно, сказал ха-ха и похилял я, меня поважней дела ждут!

Но Вадим уже запал, аж трясёт его! Снял он с руки часы, отдал Мише, прижал к груди вожделенный пакет и поехали мы к себе на Фонтаны – уж больно Вадиму не терпится в обновке чебуречную на пляже посетить и перед отдыхающими рядом девушками покрасоваться!

Вадим достаёт бритвенное лезвие, аккуратнейшим образом сверху вскрывает пакет, дрожащими руками начинает вытягивать оттуда свою мечту: появляется пояс с фирменной пуговкой, а дальше не идёт! Он тянет сильней, и из пакета… Да, пояс от джинсов там был! Почти как монтановский фирменный! Но вот всё остальное – какое-то тряпьё, хитроумно для негнутости проложенное картонками. Вадим белеет…

Хватаем мы такси, мчимся на Привоз: но продавщицы Софы за прилавком уже нет, а кто такой Миша-грек - вообще ни один человек не знает!

Нажрался тем вечером работник тяжёлой промышленности Вадим до безобразного состояния, и, кроме мата, трудно другие звуки от него было в беседе услышать. А на следующее утро при отъезде мы ему похмельному сказали:
- Приятно, Вадик, было познакомиться! Счастливо оставаться! Вот телефоны: будешь у нас в Москве, достанем мы тебе СуперРайфл. С молниями на карманах. Без обмана! Рублей за двести. И не грусти: смотри, какой у тебя зато пакет красивый заграничный теперь есть! Ни у кого такого в Харькове нет! Да и будет что про отдых в Одессе тебе теперь вспомнить, дружище