Генерал

VIII

Генерал Даян уходил из армии чрезвычайно популярным человеком - и в стране в целом, и в среде своих бывших подчиненных. Его считали - и по праву - создателем новой израильской армии, готовой сражаться и побеждать. В списке побежденных им противников значилась не только египетская армия, но и собственное израильское министерство финансов - и еще неизвестно, кого из них было труднее победить. Несмотря на все возражения, он не только пробил через Кнессет более достойные зарплаты для профессиональных военных, но и добился того, что они смогли выходить на пенсию в возрасте 40 с небольшим.

Выплачивание пенсии вполне здоровым и полным сил людям приводило финансистов в состояние, близкое к апоплексии - Израиль был очень небогат в те годы, денег не хватало на самое необходимое. Но Даян настоял на своем - в армии должны быть молодые полковники и генералы, люди, более открытые новым идеям, поэтому отслужившим свое ветeранам надо уходить в отставку пораньше, освобождая место новым талантам. Он не только утвердил эту идею в сознании руководства страны, но и сам подал пример, освободив свое место для Хаима Ласкова. Генерал Ласков был упрямым сторонником развития танковых войск - в противовес пехоте, сторонником которой был сам Даян. В числе приятных сюрпризов войны 1956-го года оказались блестящие действия 7-й бронетанковой бригады - и с 1956-го и вплоть до своей отставки Даян, умевший признавать свои ошибки, делал все возможное, чтобы в танковые войска шли лучшие офицеры. Например, туда был направлен полковник Исраэль Таль - назначение, которое принесло впоследствии богатые плоды.

Однако к началу 1958-го года профессиональные заботы генерала Даяна остались позади. Надо было начинать какую-то новую жизнь - и генерал пошел учиться. Он подал заявление на факультет физики, выразив желание изучать квантовую механику.

Заявление, пожалуй, следует рассматривать как исторический документ. Только человек сказочного академического невежества мог подумать, что он в состоянии разобраться с квантовой механикой - с тем общеобразовательным багажом, который имелся у Даяна. С другой стороны, надо было иметь поистине незаурядную уверенность в себе, чтобы без тени сомнения взяться за самое, по его мнению, трудное, что только нашлось в списке предлагаемых предметов.

Не могу себе представить, как бы подобный вопрос решили, например, в советском университете - но в израильском знатному абитуриенту отказали. С большим трудом его убедили посвятить себя изучению политических наук. Учился он неплохо, хотя и отставал с курсовыми работами. Ему было трудно помногу читать - начинались головные боли, старая рана давала себя знать. К тому же после очень деятельной жизни, проведенной в армии, он в университете страшно скучал. Видимо, от скуки он и завел роман с некоей дамой - женой его бывшего односельчанина, тоже учившейся в то время на том же факультете. Собственно, и в этом не было ничего нового. Даже на фоне израильского общества того времени, вполне терпимого к супружеским неверностям, Даян выделялся как отчаянный юбочник. Отношения с женой к 1958-му году у него испортились настолько, что он всерьез подумывал о разводе. К тому же у него появилась постоянная подруга, Рахиль Рабинович.

Он встретил ее в 1955-ом году, на пути из Парижа, они очень друг другу понравились, и стали любовниками почти немедленно. Она была молода, хороша собой, находилась в ожидании развода, и принадлежала к тонкой в ту пору в Израиле прослойке богатых и хорошо воспитанных людей, что очень импонировало Даяну - при всем его природном уме и при всем достигнутом им в жизни успехе любовь "принцессы" все-таки очень льстила неотесанному галилейскому фермеру.

И Рахиль его действительно любила - когда он пришел к ней с просьбой помочь ему выбраться из неудачного "университетского романа", она не спустила его с лестницы. Трудно представить себе всю меру эгоизма Моше Даяна - он совершенно искренне полагал, что его подруга просто обязана помочь ему выбраться из неприятностей, вызванных его же поведением. А неприятностей было хоть отбавляй. Oскорбленный муж его случайной подруги-студентки написал письмо - сначала жене Даяна, а потом, хотя в это трудно поверить, - премьер-министру Израиля, Давиду Бен Гуриону.

Руфь Даян ответила на письмо, сообщив, что муж ее, вероятно, просто спятил после своего несчастливого ранения в голову, и что "она уже ничему в его поведении не удивляется". Реакция довольно обыкновенная для женщины в ее обстоятельствах.

Но вот что было поистине необыкновенным - это то, что Бен Гурион тоже счел необходимым ответить на полученное им письмо. Суть его ответа вкратце сводилась к следующему - он, Бен Гурион, знает множество людей с совершенно безупречной личной жизнью, которые, однако, ничем особенным не помогли государству в его трудной борьбе за существование. С другой стороны, Моше Даян, при всем неправильном отношении к своей долготерпеливой женe, оказал стране услуги исключительной важности. И что пока он, Давид Бен Гурион, будет исполнять обязанности премьер-министра Израиля, должностных лиц страны будут оценивать по их заслугам по отношению к стране, а не по промахам, совершенным ими в личной жизни.

Демарш оскорбленного мужа, таким образом, успеха не имел. Неприятности, однако, на этом не кончилсь, потому что его супруга (ее звали Хадасса Мор) решила извлечь из своего любовного приключения еще и материальный интерес. Она быстренько настрочила роман для "летнего чтения", в котором вывела и себя, и Даянa под очень прозрачными псевдонимами. Книжка раскупалась как горячие пирожки - амурные подвиги известного генерала были столь же известны, сколь и те, что были совершены им на поле брани - но вот освещались они, по мнению широкой публики, недостаточно.

Интимные детали, добавленные компетентным пером дамы, которая по определению являлась, так сказать, "очевидцeм происходившего", делали книжку и вовсе неотразимой. Что думали по этому поводу жена Даяна, Руфь, и его "официальная любовница", Рахиль Рабинович, осталось неизвестным - но его взрослая дочь Яэль была оскорблена до глубины души, и чувств своих от отца не скрывала.

Жизнь страны между тем шла вперед. В 1959-ом году Даян был избран в парламент (Кнессет) от партии Бен Гуриона. Он вошел туда с группой "бен-гурионовской молодежи" - 44-летним Аббой Эбаном и 36-летним Шимоном Пересом. Даян к тому же получил пост министра сельского хозяйства - в Израиле члены парламента могут одновременно занимать должности не только в законодательной, но и в исполнительной ветви власти. Особых лавров он на этом посту не снискал - фермеры даже присвоили ему кличку "помидорного генерала" - но упорно на нем оставался целых пять лет. Он лелеял надежду, что место в правительственном кабинете поможет ему когда-нибудь в будущем получить пост министра обороны. Из этого, увы, ничего не вышло - коллеги-министры терпеть его не могли и считали хвастуном и выскочкой - в точности, как когда-то - коллеги-генералы.

В 1964-ом он решил попробовать сменить партию, примкнув к так называемой "Рафи" - и в итоге оказался заднескамеечником - членом парламента от незначительной, не входящей в правительственную коалицию группы.

Израиль рос и развивался без осязаемого участия генерала в отставке Моше Даяна. В 1961-ом году израильские секретные службы похитили из Аргентины Адольфа Эйхмана, человека, который в годы Второй Мировой войны отвечал за административную сторону уничтожения евреев в Европе. Он был судим в Иерусалиме и казнен - единственный в истории Израиля случай казни по приговору суда. Событие это имело значительный резонанс в мире - Аргентина, например, посчитала происшедший инцидент как "варварское нарушение ее суверенитета". Что думали по этому поводу в арабских странах, сказать трудно, но по крайней мере одного новорожденного мальчика в Иордании родители назвали Эйхманом - семья хотела "почтить память борца с евреями и их истребителя".

В Израиле процесс Эйхмана оставил память как своего рода катарсис - неслыханная трагедия Катастрофы с казнью ее "технического организатора" получила какое-то просветляющее завершение. Жизнь налаживалась - даже отношения с Германией оказались в общем нормализованы. К 1966-му году десять лет непрерывного мира и упорного труда дали Израилю незнакомое прежде процветание - довольно относительное, конечно, но процветание. Отложивший честолюбивые мечты в сторону отставной генерал Даян теперь представлялся своим новым знакомым как "отец Яэль Даян". Он гордился своей дочерью, обнаружившей таланты журналиста и литератора. Она даже помогла ему в работе над его книгой "Дневник Синайской Кампании", которая вышла в свет в 1965-ом году. Книгу побранили в Израиле за излишнюю откровенность - автор и впрямь не стеснялся в критике некоторых сторон успешной военной кампании - но за границей она имела успех. Даже сейчас, через стoлько лет, она все еще читается с интересом. Это совсем не сухие "мемуары", живой ум ее автора - разбавленный легкой иронией надо всем на свете, включая и самого себя - пробивается на каждой странице.

В 52-ой год своей жизни Моше Даян вступал как военный в отставке, не слишком значительный политик, начинающий литератор (он ездил с турами лекций, помогая продавать английский перевод его книги) и турист - он даже побывал во Вьетнаме, как своего рода военный журналист-наблюдатель.

Весну он встретил дома, в Израиле, и ничего грандиозного от жизни не ожидал - новый премьер-министр, Леви Эшкол, очень его не жаловал.

Вплоть до середины мая 1967-го года.

IX

Кризис на южной границе Израиля начался совершенно неожиданно. Разумеется, "пограничные инциденты" никуда не делись, но как раз на юге ситуация была спокойной. Правда, столкновение с Сирией, случившееся 7-ого апреля было настолько большим, что в дело была введена даже авиация. Сирийцы потеряли в стычке 6 самолетов, два из них - над Дамаском.

12-го мая Советский Союз через свое посольство в Каире известил правительство Египта, что - по советским данным - Израиль собирается напасть на Сирию.

13-го мая та же информация была доведена до сведения египетской делегации, гостящей в Москве, и сделал это лично Председатель Президиума Верховного Совета Н.B.Подгорный. Посол СССР в Израиле Д.С.Чувакин в тот же день посетил премьер-министра Израиля Леви Эшкола и выразил ему "протест против угрожающей концентрации израильских войск на сирийской границе".

Совершенно ошеломленный Эшкол заверил посла, что никакого нападения на Сирию не планируется, и предложил ему совместную поездку на север - немедленно, прямо сейчас. Учитывая размеры Израиля, они достигли бы Галилеи часа за полтора. Поскольку моментально спрятать десятки тысяч солдат и тысячи машин на такой малой территории невозможно, посол собственными глазами смог бы удостовериться в том, что никаких военных приготовлений нет и в помине. Чувакин предложение отклонил, сославшись на то, что "его дело состоит не в том, чтобы проверять заявления его правительства, а в том, чтобы доводить их до сведения израильского руководства".

14-го мая египетские войска - пройдя парадным строем по центру Каира, прямо перед окнами американского посольства - двинулись на Синай, к израильской границе. Даже это не слишком обычное движение не вызвало в Израиле какой-то необыкновенной тревоги - военная разведка заверила правительство, что Египет в данный момент воевать не собирается. Программа переоснащения египетской армии была еще не осуществлена, и окончание ее ожидалось не ранее 1970-го года. Кроме того, в Йемене были заняты почти три египетские дивизии - и немалая часть египетской авиации.

15-го мая Эшкол - во время военного парада по случаю Дня Независимости Израиля - получил срочное сообщение о том, что на Синае находится уже не 30 тысяч египетских солдат, а 60.

16-го мая индийский генерал, командовавший войсками ООН на Синае, получил от египетского командование требование убрать своих подчиненных с их позиций, чтобы не препятствовать "действиям египетской армии, если возникнет необходимость дать должный отпор израильской агрессии".

Эта же просьба была доведена до сведения Генерального Секретаря ООН У Тана правительством Египта. Поразительным образом У Тан ее немедленно удовлетворил. Что побудило его принять такое далеко идущее решение без консультаций с Советом Безопасности - неизвестно и по сей день. По-видимому, югославский и индийский контингенты получили предварительные распоряжения об эвакуации еще до того, как об этом было обьявлено, потому что они начали сниматься со своих позиций буквально в ту же минуту, когда получили официальный приказ.

17-го мая два египетских истребителя пролетели над израильским ядерным центром в Димоне.

19-го мая Чувакин посетил министра иностранных дел Израиля Аббу Эбана. Он сообщил ему, что в обострении обстановки виновата агрессивная политика Израиля, а дальше высказал предположение, что дороги в пограничном районе минируют вовсе не "федаины", базирующиеся на сирийской территории, а "агенты ЦРУ".

23-го мая Насер обьявил о возобновлении блокады Эйлата - ни корабли, ни самолеты, идущие через Акабский пролив, "не будут пропускаться через территориальные воды Египта". Правительство Израиля в срочном порядке отправило Аббу Эбана в тур по западным столицам - просить помощи.

Он вернулся уже 27-ого мая, в общем, с пустыми руками. Ему отказали и в поддержке, и в оружии и Париже, и в Лондоне, и в Вашингтоне. Он, правда, привез с собой сообщение о том, что американцы попробуют организовать международную морскую эскадру - Акабский залив делили между собой Египет, Иордания, Саудовская Аравия и Израиль, и, следовательно, пролив не мог быть обьявлен территориальными водами кого бы то ни было - это нарушало все конвенции по морскому праву.

26-го мая президент Египта Насер в блестящей речи, обращенной к египетским профсоюзам, сказал, что "война, если она разразится, будет тотальной, и целью ее будет уничтожение Израиля".

28-го мая Леви Эшкол выступил с речью, обращенной к нации - очень неудачной речью, надо сказать. Эшкол был дельный финансист и прекрасный организатор - но оратор он был никудышный. Неподготовленную заранее речь он прочел прямо с листа, после ночи, проведенной на заседании в министерстве обороны. Ему пришлось просить о помощи у своего ассистента - тоже в прямом эфире …

30-го мая стало известно, что американский проект создания международной флотилии не может быть реализован. Ни одно из 80 государств, которым участие в этом предприятии предлагалось, к нему не присоединилось.

В этот же день в Каир прилетел король Иордании Хуссейн. Король и президент Насер заключили соглашение "об искреннем союзе и взаимной обороне", и иорданские войска поступили под командование египетского генерала.

Вечером 1-ого июня на пост министра обороны Израиля был назначен Моше Даян.

X

Надо сказать, что если бы дело зависело только от Эшкола, назначение это не состоялось бы никогда. Как и всегда, к вопросам большой политики примешивалось мелкое политиканство. Эшкол знал, конечно, что он сражается за существование своей страны, но он одновременно сражался и за свое кресло премьера. Должность эту он - по установленному Бен Гурионом прецеденту - совмещал с постом министра обороны, поэтому все просьбы передать портфель военного министра кому-нибудь другому воспринимал как покушение на его власть.

Когда под давлением обстоятельств ему пришлось признать, что что-то в этом направлении надо сделать, он предложил создать специальный комитет обороны в составе его самого, Алона, Даяна, Эбана, Бегина и, возможно, Ядина.

Идея эта поддержки не встретила. Алон был в Ленинграде с визитом к тамошним профсоюзам. Бегин, вошедший в правительство национального единства как представитель оппозиции, никак не думал, что Эбан и Эшкол и сами-то являются правильным выбором - он лично предпочитал "команду 1956-го года", т.е. Бен Гуриона и Даяна. Даян сказал, что почтет честью сообщить комитету свое мнение, но от участия в нем отказался, предложив вместо этого призвать его в армию и поручить ему южное командование. В итоге ничего не вышло. Эшкол, однако, тянул время и продолжал консультации.

Военные меры, конечно же, принимались. Так называемая "частичная мобилизация” прошла без помех.

Американский журналист умудрился обмануть бдительную израильскую цензуру и передал в свою редакцию, что "мобилизация настолько же частична, насколько чисто мыло "Голубкa"…". В рекламе этого мыла утверждалось, что оно чисто на 99% - а бедняга-цензор с американскими идиомами и реалиями знаком не был.

Однако обстановку в политическом эшелоне лучше всего описывало заимствованное из русского израильское словечко "балаган".

Бен Гурион - ему исполнилось 80 лет и он был уже давно на покое - требовал сместить Эшкола с обоих его постов. Члены ЦК собственной партии Эшкола требовали от него назначить на пост министра обороны "компетентное лицо". Глава религиозной партии настаивал на назначении Даяна, и, когда Эшкол спросил его, как же он может хотеть назначения Даяна, если при этом он не хочет войны, то получил убийственный ответ - "Я, господин премьер-министр, не уверен в вашей способности к суждению в вопросах войны и мира."

Наиболее лапидарное мнение высказал военный, который заслугами и прямотой уже успел снискать себе репутацию. Генерал Шарон на вопрос Эшколa ответил следующее: "и я лично, и вверенные мне войска в войне готовы. Кто именно будет министром обороны - в настоящий момент не имеет никакого значения. Что касается Даяна, то я питаю к нему и к его способностям большое уважение. Но на пост министра сейчас можно назначить и его, и вас, и Бебу Идельсон - никакой разницы это не сделает".

Бебой Идельсон звали почтенную и очень пожилую даму, которая заведовала в Гистадруте (обьединении израильских профсоюзов) женским сектором.

В конечном счете все решило общественное мнение - и мнение Игала Ядина, очень уважаемого человека, бывшего начальника Генштаба во время Войны за Независимость (Игаль Ядин был НГШ в 1949-1952 г.г., а в 1948-1949 г.г. – Яаков Дори; однако Дори был тяжело болен, поэтому реально НГШ во время войны был Ядин – прим. ред.). В выборе между Игалом Алоном и Моше Даяном он посоветовал выбрать Даяна.

Новый министр обороны начал свою деятельность со встреч с журналистами. Он заверил их, что, несмотря на его репутацию "ястреба", вопрос о войне вовсе не решен, потому что "подходящий момент для военных действий уже прошел, а дипломатия еще не сказала последнего слова". Он даже дал персональное интервью Уинстону Черчиллю, внуку великого премьера Великобритании, который представлял в Израиле лондонскую газету "News of the World", и глядя на него честным взором, сказал, что никакой войны в ближайшее время не предвидится. 4-ого июня Черчилль улетел из Израиля на поиск более горячих новостей - и вынес важный жизненный урок, гласящий, что министры обороны не всегда откровенны с журналистами.

XI

Американский журналист Джозеф Олсоп озаглавил свою колонку, вышедшую в свет 5-го июня 1967-го года, следующим образом: "Значение Моше Даяна". Он сравнивал приход Даяна в израильский кабинет с назначением Черчилля на пост Первого Лорда Адмиралтейства в 1939-ом году и высказывал предположение, что, "что бы там ни говорил новый министр - жребий уже брошен".

Он оказался прав. 5-го июня 1967-го года, в 07:15 по израильскому времени (в 08:15 по времени Каира) первая волна израильских самолетов накрыла египетские аэродромы. За ней последовала вторая. К 09:00 утра Даян и Начальник Генштаба Ицхак Рабин получили вполне надежные сведения из штаба ВВС - египетская авиация как организованная сила больше не существует. Даян немедленно запретил публикaцию всякой информации, связанной с этим успехом - куда лучше было оставить египетское командование в тумане - там еще явно не осознали того, что произошло. Радио Каира гремело победными маршами.

Наземное наступление началось практически одновременно с воздушным - у Израиля не было "политического времени" для предварительных бомбежек. Первый удар был нанесен в стык между Газой и Синайским Полуостровом. Министр обороны велел не входить в собственно сектор Газы, но артиллерийский огонь оттуда вынудил нарушить его приказ. Операции на египетском фронте шли успешнее, чем преполагалось даже в самых розовых прогнозах - уже к 7-му июня передовые части израильских войски вышли к Суэцкому Каналу. Удары на египетские войска сыпались со всех мыслимых и немыслимых направлений - отступающие к Суэцу солдаты натыкались на уже опередившие их израильские заслоны. Можно отразить удар меча - но не корзину кирпичей, высыпанных прямо на голову.

5-го июня в войну вступила Иордания. Уже к вечеру ее положение сильно ухудшилось - Израиль уничтожил ее авиацию, а заодно - и сирийскую. Получив в свое распоряжение бригаду парашютистов с южного фронта - там для них уже не нашлось дела - центральное командование перешло в наступление. 7-го июня был взят Иерусалим. Фото Даяна, идущего между Рабином и генералом Наркисом по улицам Старого Города, обошло всю мировую печать. 10 июня пали Голанские Высоты - сирийцы бежали из своих неприступных укреплений, решив, что наступление идет на Дамаск, и что надо любой ценой спасать столицу.

К утру 11-му июня все военные операции прекратились. Сражение, вошедшее в историю как Шестиднeвная Война, завершилoсь.

Моше Даян, 1967 г.

Наркис, Даян, Рабин, 1967 г.

Израильские войска стояли на восточном берегу Суэцкого Канала и на западном берегу реки Иордан. Территория под их контролем превышала территорию самого Израиля в 3 с половинoй раза. Протяженность границ сократилась почти вдвое, и они - впервые в короткой истории государства - стали опираться на естественные рубежи.

Победа была куплена дорогой ценой – почти 800 убитых, 3,000 раненых - но до войны даже вполне консервативные прогнозы предсказывали цифры и в 8, и в 10 раз больше. В конце мая в Тель-Авиве парки готовили под кладбища, Бен Гурион ожидал бомбежек израильских городов, продолжалась работа по программе, начатой сразу после Войны за Независимость - обочины дорог обсаживали деревьями, чтобы их листва помогала прятаться от истребителей врага.

Немудрено, что мгновенный переход от смертельной беды к грандиозной победе вызвал эйфорию - все казалось возможным.

Даян оказался как бы фокусом этого чувства.

Он моментально стал звездой - пожалуй, первый израильтянин, оказавшийся в таком положении. Его фотографировали для всех газет мира, его малейшие замечания цитировали журналы всех оттенков и направлений. Боксер Кассиус Клей (Мохаммед Али) утверждал, что он, Кассиус - самый известный человек в мире. "После Моше Даяна" - скромно добавлял он. Хищное одноглазое лицо генерала стало чем-то вроде символа мужества и удачи. В 1968-ом году большая фотография Даяна висела на стене в кабинете высокого полицейского начальника в Таиланде - рядом с официальным портретом eго короля.

В арабских странах он тоже стал чем-то вроде символа. Конференция арабских стран в Хартуме 29-го августа 1967-го года приняла поистине исторические решение: "нет" переговорам с Израилем, "нет" признанию Израиля, "нет" миру с Израилем. Cам факт войны не упоминался - речь шла только о "ликвидации последствий израильской агрессии".

Моше Даян в л.б. Каландия, 1967 г.

Говорить о войне было нельзя - ибо тогда пришлось бы обсуждать ее причины, разбирать детали поражения ... Поэтому ничего как бы не было - ни поражения, ни даже и войны. Была только беспричинная израильская агрессия, ничего больше. Позиция с западной точки зрения несколько шизофреническая, но, по-видимому, единственно возможная в рамках определенной культуры.

В 1808 году в Испании в период национально-освободительной борьбы против Наполеона повсюду появились монашеские воззвания против "дракона, адской бестии, жида и Дон Кихота". Не очень понятно, чем так насолил Дон Кихот испанским монахам - однако по поводу трех остальных составляющих этой формулы никаких сомнений не возникало.

Вот и в арабских странах после невыносимого позора проигранной Шестидневной Войны (настолько невыносимого, что даже в фундаментальном труде Алберта Хурани "A History of Arab People" о ней повествуется только намеками) образовались свои "дракон, жид и адская бестия" - и в лицe совершенно конкретного человека – Даяна - "арабская улица" не без оснований находилa все три мистических компонента.

XII

"Народ в почтенной своей нелогичности" - написал однажды Томас Манн - "способен прийти к заключению, что министр сельского хозяйства, назначенный в урожайный год, - хороший министр".

Народ Израиля в 1967-ом году был в полном восторге от Моше Даяна.

Был ли Даян и в самом деле хорош в своей должности? Ну, он был более чем компетентный человек - и он был очень занят. Надо было устраивать управление новыми территориями - по необходимости администрация их пала на министeрство обороны. Надо было заниматься дипломатией - Франция фактически расторгла сотрудничество с Израилем, но возник новый, куда более обещающий союз - с Соединенными Штатами.

В 1955-ом году трезвая республиканская администрация Эйзенхауэра держалась от Израиля на по возможности большом расстоянии. Израиль был мал, слаб, беден, и представлялся помехой для установления хороших отношений с арабами.

Например, на просьбу участвовать в совещании стран-пользователей Суэцкого Канала важнейший спонсор этого мероприятия, Государственный Секретарь США Даллес, ответил отказом, сообщив израильскому МИДу, что "обьем перевозок израильских грузов через Канал так ничтожен, что не дает Израилю права на участие в совещании".

Ответный аргумент - что в том-то и проблема, что обьем перевозок так мал именно потому, что египетская блокада лишает Израиль самой возможности пользоваться международным морским путем, открытым всем другим странам мира, - он предпочел не услышать.

Но после войны 1967-го года обнаружились два абсолютно обьективных факта - первый состоял в том, что арабские режимы совершенно ненадежны и изменчивы, а второй - что Израиль способен побить всех своих соседей вместе взятых, сделать это быстро, качественно, и без всякой посторонней помощи.

И следующая республиканская администрация президента Никсона сделала из этих фактов совершенно трезвый вывод - Израиль будет надежной точкой опоры на случай, если американские дела на Ближнем Востоке пойдут в нежелательном направлении.

На защиту Западной Европы США тратили огромные деньги, там приходилось держать сотни тысяч американских солдат. Советский Союз стремился обойти "европейский бастион" НАТО с юга - в этом и состоялa цель финансирования и вооружения военных режимов в Египте и в Сирии.

Поскольку перекупить эти режимы американцам не удалось, a надежность "приобретения" даже в случае успеха "покупки" была бы ниже нуля (что Насер раз за разом блестяще демонстрировал), то представлялось выгодным заключить некий негласный союз с Израилем.

Он гарантировал доступ к своим портам и аэродромам, был в состоянии постоять за себя, и не требовал ничего, кроме помощи в приобретении оружия.

Так что, начиная с конца 60-х годов, в Израиле появились американские "Фантомы" и "Скайхоки" - и процесс этот шел при самом деятельном участии министра обороны Израиля..

Но и управление новыми территориями, и новые дипломатические хитросплетения не исчерпывали круг забот Моше Даяна. Ему пришлось много заниматься и своей прямой работой - войной. Люди, обвинявшие Даяна в том, что он "ведет себя как примадонна", должны были признать, что сезон для "примадонны" выдался хлопотливым - это не подлежало сомнению.

Победоносная война, которая - как оптимистично предполагали в Израиле - должна была стать началом долгожданного мира, - возобновилась вдоль Суэцкого Канала уже в июле 1967 года. В сентябре она приняла характер чуть ли ни ежедневных артиллерийских дуэлей.

Это был полный сюрприз - вдоль Суэцкого Канала, прямо под дулами израильских орудий, были расположены важные египетские города - Суэц, Исмаилия, Порт-Саид. Кто же будет швыряться камнями, живя в стеклянном доме?

Но рациональные соображения - по крайнeй мере, в западном их понимании, - были далеки от мыслей египетского руководства. Страшный и неизгладимый позор поражения не оставлял места для компромиссов, война должна продолжаться, чего бы она не стоила - этого требовала честь. Руководство Египта решило, что войны на истощение Израиль не выдержит - потеря одного солдата ежедневно для нации числом в 2 с половиной миллиона человек будет невыносима.

Израиль ответил. Египетские города в зоне Канала пришлось эвакуировать - беженцы в великом множестве устремились в глубь египетской территории. После потопления 21 октября 1967 года эсминца "Эйлат" (он был потоплен ракетами П-15, выпущенными с египетских ракетных катеров советского производства) израильские пушки разнесли нефтеочистительныe заводы в Суэце.

Зарево было видно за десятки километров. Египет остался без собственного бензина - что означало более чем болезненный удар по египетской экономике. Но и это не помогло Израилю. Вообще ничего не помогало. Египетское руководство понимало, на что идет - и продолжало свою "войну на истощение".

Рассуждение президента Насера о невыносимости для Израиля пусть малых, но ежедневных потерь было вполне справедливым. Армия Израиля просто не могла держать достаточное количество войск на линии Канала.

Требовались какие-то неординарные меры. Меры такие нашлись. На египетcкое побережье в Суэцком Заливе обрушились рейды коммандос, и били они в самые неожиданные и болезненные места. Например, в ночь 26/27 декабря 1969 года был похищен советский радар П-12ПМ - была вывезена вся станция целиком.

Группа под командованием Брена Адана провела танковый рейд - используя советские танки и бронетранспортеры, захваченные в 1967-ом году, она прошла 45 километров вдоль берега Залива, уничтожая на своем пути все египетские военные обьекты.

Насер был в такой ярости, что уволил в отставку своего Начальника Генштаба, генерала Исмаила.

В начале 1970-го года началась воздушная кампания против целей в глубине египетской территории - с января по апрель было сделано 3,300 самолето-вылетов, и сброшено 8,000 тонн бомб. Бомбили даже окрестности Каира - и египетское правительство пришло наконец к выводу, что "войну на истощение" ввиду ее явной убыточности следует прекратить.

Министр обороны Израиля, таким образом, приoбрел некоторый досуг.

Он заполнял его тем, чем поистине интересовался, а интересовался он, по собственному признанию, только двумя вещами - "битыми старыми черепками и молодыми испорченными девушками".

XIII

Ну, вопрос "молодых испорченных девушек" не нуждается в пояснении - но вот "битые старые черепки" заcлуживают некoторого комментария. То, что Моше Даян увлекся археологией - это неудивительно. В Израиле это поистине национальное хобби, и достаточно хотя бы один раз посетить Иерусалим, чтобы в этом убедиться - одна парящая арка в Старом Городе на месте былой синагоги чего стоит...

Моше Даян и "битые старые черепки"

Однако Даян не был бы Даяном, если бы он занимался раскопками как было бы положено простому смертному - например, выправив себе лицензию. Правила были писаны не для него еще в бытность им всего лишь майором – a теперь, находясь в положении национального героя, он и вовсе делал все, что находил нужным.

Он скупал все, что люди - особенно на территориях - случайно находили на полях. Однажды таким образом он купил каменную маску, которую отрыл некий араб-тракторист. Даян заплатил ему за нaходку и спросил, не хочет ли он чего-нибудь еще. Оказалось, что хочет - тракторист водил свой трактор, не имея на это прав. Ему не выдавали лицензию на вождение, потому что он был крив - один глаз у него не видел. Даян написал ему собственноручную записку в управление по лицензиям с просьбой выдать трактористу права "в виде исключения, потому что" - добавил он – "возможности одноглазых не стоит недооценивать".

Он скупал все, что ему нравилось, в антикварных лавках, причем делал это - по свидетельству профессионального израильского археолога - следующим образом: он входил в лавку, выбирал понравившуюся ему вещь, спрашивал, сколько владелец лавки за нее заплатил (не сколько она стоит, а сколько он за нее заплатил), и платил названную сумму не торгуясь. Он вручал антиквару 10 чеков со своей подписью, в сумме составляющих запрошенную цену, забирал покупку и уезжал. Владелец лавки не оставался в накладе. Он продавал чеки - но не по номиналу, а как автографы Даяна, по 10-кратной от номинала цене. Таким образом, все было законно, все были довольны - а Даян не платил ни копейки, потому что новые владельцы подписанных им чеков вовсе не собирались расставаться со своей собственностью, и не несли их в банк для учета и уплаты.

Не следует думать, что хитроумный министр обороны заботился о наживе - вовсе нет, им владел подлинный энтузиазм коллекционера. Он даже возил с собой лопату - прямо в своем джипе - на случай, если ему попадется что-нибудь интересное, или вдруг придет охота покопаться в какой-нибудь многообещающей канаве или траншее. Однажды, копая таким образом, он попал под завал, был засыпан, и едва не погиб. К счастью, его вовремя откопали, но он повредил себе позвоночник, и провел 3 недели в больнице, в гипсовом корсете.

Служба пропаганды Ясира Арафата сообщила в своем бюллетене, что "бесстрашные бойцы палестинского сопротивления тяжело ранили израильского министра обороны". Неправдивость такого рода коммюнике искупалась необходимостью заявить о достижениях, пусть даже и мнимых...

Однако когда некая юная дама - она работала в магазине одежды на улице Дизенгоф - позвонила министру обороны и выразила желание с ним встретиться и поговорить, а он согласился - в этом ему следовало винить не Организацию Освобождения Палестины, а только себя. Хорошо знавшая Даяна Рахиль Рабинович говорила, что ее Моше так же не может отказаться от красотки, как ребенок не может отказаться от леденца.

Обычно это сходило ему с рук, но юная Элишева (так звали предприимчивую продавщицу) через некоторое время наняла адвоката, угрожая через него судом – "за нарушение обещания жениться на ней". Мысль о том, что предполагаемый нарушитель обещания вообще-то уже женат, ее не остановила.

В конце концов стороны договорились уладить дело без суда - но Даян заплатил Элишеве 10,000 фунтов. Платил он - по совету своего адвоката - равными взносами, в течение долгого времени. Адвoкат хотел обеспечить молчание "истицы" на как можно более долгий срок. Последний взнос был сделан в декабре 1971 года. A уже 23 января 1972 года немецкий журнал "Штерн" напечатал огромную - на 10 страниц - историю о неудачном любовном похождении Даяна. В качестве доказательства подлинности рассказанной истории журнал ссылался на фотокопии чеков на имя Элишевы, с подписью Моше Даяна.

Он выглядел полным идиотом - не потому, что попал в общем довольно обыкновенную ситуацию немолодого мужчины, влетевшего в интрижку с жуликоватой девицей, но и потому, что прославленный генерал был обманут так глупо, просто по рецепту фарсовой комедии. Над ним потешался весь Израиль, и анекдоты о его учебе в "средней школе для девочек" звучали теперь особенно пикантно.

XIV

21-го мая 1973 года министр обороны Израиля Моше Даян на совещании в Генштабе сказал присутствующим офицерам, что во второй половине лета этого года им "следуeт ожидать возобновления войны с Египтом, и по всей вероятности, с Сирией". Запись об этом была сделана Залманом Шовалом, и подтверждена в 1974-ом и другими свидетелями.

Даян к этому времени был уже не "новоназначенным министром", каким он был в 1967-ом. После смерти Эшкола его даже прочили на пост премьер-министра, но он и другой естественный кандидат, Игал Алон, тоже имевший множество горячих сторонников, взаимно нейтрализовали друг друга. В результате премьером стала Голда Меир - как промежуточная фигура, призванная занять кресло премьера до того момента, когда определится настоящий лидер.

Даяна она не любила (как и все старшие функционеры правящей партии), но в итоге они поладили - он искренне уважал ее за ясность суждений и твердый характер, а она стала полагаться на него, как на скалу, во всех вопросах, связанных с обороной. Так что его мнение о вероятности скорой войны имело в ее глазах большой вес.

Тем не менее, никаких эстраординарных мер не было принято. Предполагалось, что все необходимое уже сделано. Было даже запланировано снижение доли оборонных расходов в общем бюджете - с 40% в 1970-ом году до планируемых 32% в 1973-ем. В мае 1973-го года в ответ на маневры египетской армии была проведена частичная мобилизация. Мера эта стоила немало денег, и Начальник Генштаба Давид Элазар подвергся критике за проявленную им излишнюю осторожность.

Министра обороны Моше Даяна не критиковали.

26-ого июня 1973-го года, после завершения бракоразводного процесса, он женился наконец на своей долголетней подруге, Рахиль Рабинович. На церемонии присутствовало только три человека. При всей славе и влиянии близких друзей у него не было - разве что поэт Натан Алтерман, да еще Эзер Вейцман, в молoдости - бесшабашный гуляка, похожий на Даяна удалью. Но Натан Алтерман к этому времени умер, а Вейцман никак не мог быть на второй свадьбе своего друга - он был женат на сестре предыдущей госпожи Даян, Руфь.

13-го сентября 1973-го года в воздухе над Голанами произошло столкновение израильских и сирийских самолетов. Сирийцы были жестоко побиты - они потеряли 12 истребителей, при 1 потере со стороны израильтян.

Израильская газета опубликовала к предстоящим выборам некое рекламное обьявление с картинкой израильского солдата, сидящего в кресле-качалке на берегу Суэцкого Канала, с автоматом "Узи" на коленях, и с надписью - "На линии Бар-Лева все спокойно". Защитные сооружения вдоль линии Суэцкого Канала неофициально назывались по имени генерала Бар-Лева - предшественника Элазара на посту Начальника Генштаба.

Идея была доказать избирателям, что на правящую партию в смысле обороны можно положиться.

Даян позвонил главному партийному пропагандисту и устроил ему скандал - "Какая к черту Линия Бар-Лева? Это - моя Линия!". Раз уж упор в избирательной кампании делался на безопасность, он не желал делиться заслугами в этом достижении решительно ни с кем.

Обьявление изменили - теперь текст гласил: "На линии Суэцкого Канала все спокойно".

24-го сентября на совещании в Генштабе обсуждался вопрос об увеличении количества сирийских войск, стоящих против Голан. Командующий северным военным округом генерал Ицхак Хофи был серьезно обеспокоен. Даян согласился с его мнением, и приказал перебросить на северную границу лишнюю сотню танков.

Более того, он настоял на том, чтобы на границу отправили части 7-ой бронетанковой бригады, лучшей в армии.

2-го октября Даян попросил Начальника Генштаба предcтавить ему письменный доклад о состоянии дел на южной границе, где в это время египетская армия начала свои очередные маневры. "Нет ли тут угрозы нападения?" - спросил министр обороны, и получил уверенный ответ - нет, Египет в настоящий момент атаки нe планирует.

Мнение это было подтверждено всем аппаратом военной разведки.

В среду 3-го октября 1973-го года Голда Меир по просьбе своего министра обороны собрала у себя дома совещание узкого круга военных и политических деятелей, известного под очень неофициальным названием "кухня Голды" - по месту своих обычных заседаний.

Присутствовали - cама Голда Меир, Моше Даян, заместитель премьер-министра Игал Алон, Начальник Генштаба Давид Элазар, командующий ВВС Бенни Пелед, заместитель начальника военной разведки Арье Шалев, и помощники Голды Меир по военной части - Газит и Лиор. Даян известил комитет, что действия Сирии и Египта необычны, и что существует опасность войны. По предложению Алона, было решено возобновить совещaние 7-го октября.

Вечером 5-го октября начинался самый большой праздник еврейского года - Йом-Кипур, день покаяния и очищения.

6-го октября в 04:00 утра Моссад сообщил, что война начнется в этот же день, час "Ч" запланирован на 06:00 вечера.

Даже весомое мнение внешней разведки не вызвало немедленной реакции - совещание в кабинете Голды Меир состоялось только в 08:00 утра, и решено было провести частичную мобилизацию - против полной мобилизации возражал министр обороны. Он полагал, что резкий шаг может вызвать ту самую войну, которую все так опасались. С другой стороны, он думал, что существующие меры обороны пока что достаточны.

В 10:00 утра был отдан приказ о частичной мобилизации.

Моше Даян, 1973 г.

Моше Даян, 1973 г.

В 14:00 6-го октября 1973-го года началась оглушительная канонада - огонь велся вдоль всей южной и всей северной границы. Арабские армии перешли в наступление - началась Война Судного Дня.